Правдивая история приключений Дракона-Спасателя, Светлой Принцессы и Рыжеволосой Ведьмочки

Лана помогла подруге принять более-менее вертикальное положение и села рядом смотря в звездное небо.

— Вер, так ничего не получиться, если Дрема спрятала Сна и каким-то образом получила материальное тело, то наверняка даже Влад так просто не сможет его призвать. Мой пьяный мозг не может найти решение, пока не может. Давай отвлечемся от Сна. Мне Дрема дала кое-какую пищу для подпитки грусти. Вот скажи, пожалуйста, скоро у меня день рождение и исполнится мне двадцать. Только ты об этом не распространяйся, стыда не оберусь. Ну, так вот, в тридцать я еще буду ни чего, а дальше с каждым годом всё хуже и хуже, а Влад будет как замороженный, такой же красивый, станет меня избегать. Зачем ему старая, сморщенная, а возможно к тому моменту и толстая жена? Бросит он меня пусть неофициально, но бросит, и Дрема его обязательно дождется… — принцесса сделала еще пару глотков рома, хмель всё никак не мог развеселить принцессу.

— Ой, бросит он тебяяяяя, горемычную, и меня бросииииииит, я ведь тоже состарюсь и не нужна я ему бууууууду старррррая и стрррраааашная, ты-то еще ничего будешь, а я ведь ведьмааааа. Мы, знаешь, какие страаааашные, когда старые-то! Ой, горюшко-то какое, бросит с детьми-то на руках, кому ж я такая нужна-то будуууууууууууууу, семеро по лавкам. А он такой красавец, ой, за что же мне такая любовь тяжелая, я же ему самые лучшие годы жизни отдала, а он по Дремам всяким бегает! Ланка, давай ей косы повыдергиваем! Нет! Лучше сожжем, вот так, — щелчок пальцев — и все горят они у нее синим пламенем, бу-га-га-шеньки! — глаза горели ведьминским пламенем, упала на спину, раскинула руки, через несколько минут. — Ланка, а давай ей платье подпалим, как у тебя пусть горит! А сверху печатью освещения, чтобы помочь никто не мог! А еще, а еще, блин какую гадость то придумать!

— Тебе бы всё хаханьки. — Улыбнулась принцесса. — А вот если серьёзно, ну спалю я Дрему, кому от этого легче будет. Ни-ко-му. Найдется другая красавица, самая-самая. И всё. Буду я сидеть в темной твердыни и цветочки поливать слезами одна одинешенька. Может мне Влада после первой ночи оставить, ну так сказать дать полную и безоговорочную свободу. Вернусь домой, там у меня есть уютная башенка, при должном желании можно вообще не выходить, или в темницу вернусь, вдруг узник вернется, будем в карты играть, подкопы рыть, Шумил проснется и к нам вернется?

Глаза считали звезды, но постоянно сбивались после первой двадцатки.