На пятьдесят оттенков светлее

Какая это была ночь! Я часами смотрел на тебя. Ты была просто… Вау. — вздыхает он. Я снова улыбаюсь ему в грудь.

— Спи, — шепчет он, и это приказ. Я закрыла свои глаза и быстро заснула.

Глава 18

Я шевелюсь, открывая мои глаза ярким сентябрьским утром. Тепло и уютно в чистых и свежих простынях. Я задумываюсь на одну минуту, чтобы сориентироваться и чувствую «дежа-вю». Конечно — я в «Хитмане».

— Дерьмо! Папа! — Я задыхаюсь вслух. Вспоминая, с выворачивающей волной опасений, которая крутит мое сердце и начинает его колотить — почему я в Портленде.

— Эй. — Кристиан сидит на краю кровати. Он гладит меня по щеке костяшками пальцев, мгновенно успокаивая меня. — Я позвонил в отделении интенсивной терапии этим утром. У Рэя была хорошая ночь. Все хорошо, — говорит он успокоительно.

— О, отлично. Спасибо. — прошептала я и села.

Он наклоняется и прижимает губы к моему лбу.

— Доброе утро, Ана, — шепчет он и целует меня в висок.

— Привет, — отвечаю я. Он уже встал и одет в черную футболку и джинсы.

— Привет, — улыбается он, его глаза мягкие и теплые. — Я хочу пожелать тебе счастливого дня рождения. Хорошо?

Я улыбаюсь ему и поглаживаю его щеку.

— Да, конечно. Спасибо тебе. За все.

Его лоб морщится.

— За все?

— За все.

Он выглядит на мгновение смущенным, но не надолго, и его глаза расширяются с нетерпением.

— Вот. — Он вручает мне маленькую, изящно обернутую коробку с крошечной подарочной открыткой. Несмотря на переживания об отце, я чувствую тревогу и волнение Кристиана, и это заразительно.

О, Боже, как это мило!

— Я тоже тебя люблю, — бормочу я, улыбаясь ему.

Он усмехается.

— Открой.

Осторожно снимая бумагу, чтобы не порвать, я нахожу красную кожаную коробочку. «Картье». Я узнаю ее благодаря уже имеющимся серьгам и часам. Осторожно я открываю коробку, вижу тонкий прекрасный браслет из серебра или платины, или белого золота — я не знаю, но это абсолютно очаровательно. К нему приложены несколько подвесок: Эйфелева башня, лондонское черное такси, вертолет «Чарли Танго», планер, катамаран Грейс, кровать и… конус мороженого?

Я смотрю на него, смущенная.

— Твое любимое — «ванильное»? — Он пожимает плечами извиняющимся тоном, и я не могу не смеяться. Конечно.

— Кристиан, это очень красиво. Спасибо.

— Моя любимая подвеска — сердце. Это — медальон. Ты можешь поместить туда фото, или что-то вроде того. — Улыбается он.

— Твое фото… — Я смотрю на него через мои ресницы. — Всегда в моем сердце.