На пятьдесят оттенков светлее

— Я пойду припаркуюсь, мэм, и найду вас. Оставьте свой портфель, я принесу его.

— Спасибо, Люк.

Он кивает и я быстро иду на ресепшен, где очень оживленно. Регистратор вежливо улыбается, и в течении нескольких минут говорит куда направлен Рэй, и посылает меня в операционную, которая находится на третьем этаже. Черт!

— Спасибо! — говорю я, пытаясь сосредоточиться на пути к лифтам. Мой желудок сжимается, когда я чуть ли не бегу к ним.

«Пусть с ним все будет хорошо. Пожалуйста, пусть он будет в порядке».

Лифт двигается мучительно медленно, останавливаясь на каждом этаже.

Быстрее… Быстрее! Я хочу, чтобы он двигался быстрее, сержусь на людей, заходящих и выходящих и мешающих мне добраться до моего отца. Наконец, двери открываются на третьем этаже, и я мчусь к другой стойке регистрации, здесь работают медсестры в форме военно-морского флота."

"— Чем могу вам помочь? — услужливо спрашивает одна медсестра с близоруким пристальным взглядом.

— Мой отец Рэймонд Стил. Он только что был госпитализирован. Он в Операционной-4, Я думаю.

 — Пока я произношу эти слова, я так надеюсь, чтобы они не оказались правдой.

— Позвольте проверить, мисс Стил.

Я киваю, не потрудившись поправить ее, поскольку она пристально смотрит на монитор.

— Да. Он поступил к нам пару часов назад. Если вы хотите, подождите, я сообщу ему, что вы здесь. Зал ожидания там. — Она указывает на большую белую дверь с услужливой надписью «ЗАЛ ОЖИДАНИЯ», жирным синим шрифтом.

— Как он? — спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Вам придется подождать его лечащего врача, чтобы он проинформировать вас, мэм.

— Спасибо, — бормочу я, но внутри я кричу. — «Я хочу знать сейчас!»

Я открываю дверь и оказываюсь в простом, без излишеств, строгом зале ожидания, где уже сидят мистер Родригес и Хосе.

— Ана! — Мистер Родригес дышит с трудом. Его рука в гипсе, щека с одной стороны покрыта синяками. Он в инвалидном кресле, одна его нога тоже в гипсе. Я осторожно обнимаю его.

— Ох, Мистер Родригес, — Рыдаю я.

— Ана, дорогая. — Он гладит мою спину здоровой рукой.

 — Мне очень жаль, — бормочет он, его хриплый голос ломается.

О, нет.

— Нет, папа, — мягко, но настойчиво говорит Хосе, стоя у меня за спиной. Когда я повернулась, он притягивает меня в свои объятия и удерживает.

— Хосе, — бормочу я. И я больше не могу сдерживаться — вместе со слезами на поверхность вырывается все напряжение, страх и боль, скопившиеся за последние три часа.

— Эй, Ана, не плачь. — Хосе мягко поглаживает мои волосы.