На пятьдесят оттенков светлее

Он восхитителен со льдом, и во рту после него становится гораздо приятнее. Я выкарабкиваюсь из постели, чтобы сократить дистанцию — в прямом и переносном смысле — между мной и моим мужем. Я бегло смотрю на будильник. Сейчас восемь утра. Я снимаю футболку Кристиана и иду к нему в ванную. Он в душе, моет голову, и я не колеблюсь. Я проскальзываю сзади него, — он замирает на секунду, и мои руки обнимают его мокрую мускулистую спину. Будто не замечая его реакции, я прижимаюсь к нему щекой, притягиваясь все крепче и крепче, и закрываю глаза.

Через мгновение он делает шаг и мы оба очутились под каскадом горячей воды — он продолжает мыть голову. Вода стекает по моему телу, пока я убаюкиваю любимого мужчину. Я вспоминаю все те разы, когда он «трахал» меня, и все те разы, когда он «занимался любовью» со мною, здесь, в этой ванной… Странно. Он никогда не был еще таким тихим. Поворачивая голову, я начинаю покрывать поцелуями его спину.

Он отступает на шаг.

— Ана, — предупреждает он.

— Хм.

Мои руки медленно скользят по его животу вниз.

Он схватил обеими руками мои руки и резко остановил меня, отрицательно качая головой.

— Не надо, — предупреждает он.

Я немедленно отпустила его. Он сказал «нет»? Мой разум как в тумане, разве такое случалось раньше? Мое подсознание качает головой, поджав губы, оно смотрит на меня сквозь свои очки-полумесяцы и напускает «ТЫ-ДЕЙСТВИТЕЛЬНО-ОБЛАЖАЛАСЬ-В ЭТОТ-РАЗ» вид. Я ошарашена… действительно, ошарашена. И не имеющая срока годности неуверенность порождает уродливые мысли, что он больше не хочет меня.

Я задыхаюсь, боль прошла насквозь. Кристиан повернулся, и я с облегчением увидела, что он, все же немного, поддался моим чарам. Обхватив мой подбородок он наклоняет мою голову назад, и я встревоженно смотрю в его красивые глаза.

— Я все еще чертовски зол на тебя, — говорит он; его голос тихий и серьезный. Вот дерьмо! Наклонившись, он опускает свой лоб на мой, закрыв глаза. Я обнимаю и глажу его лицо.

— Не сердись на меня, пожалуйста.

Я думаю, что ты преувеличиваешь, — шепчу я.

Он выпрямляется, побледневший. Моя рука падает вниз…

— Преувеличиваю? — Рычит он. — Какой-то гребаный сумасшедший попадает в мою квартиру, чтобы похитить мою жену, и ты думаешь, что я преувеличиваю!

Сдерживая страшные угрозы в голосе — его глаза сверкают, когда он смотрит на меня, как будто я гребаная сумасшедшая.

— Нет… гм… это не то, что я имела ввиду. Я думала, что это из-за того, что я не осталась дома.