Порочные сверхурочные (СИ)

А теперь мне думай, как выгребать.

Сволочной Соколов еще и стейк пожарил офигенно. С ума сойти, он хотел его один сожрать. Надо срочно найти в нем какой-то недостаток и уцепиться за него.

Ничего кроме «тиран, изверг и трудоголик» в голову не приходит.

Но это пока.

Я подслушивала болтовню Сашки и Левиной, и знаю: все эти мужики рано или поздно показывают свое настоящее лицо.

До поздно я, скорее всего, не дотяну. Тут даже мой мозг, искалеченный любовными романами, согласен. Нет перспектив у отношений, начавшихся с секса в лифте.

Поэтому надо сделать так, чтоб сердечко не болело уже сейчас.

А ужин растягивается.

Расслабившийся Дима шутит, рассказывает смешные истории, о чем-то меня спрашивает, затягивая в свою паутину. Если б киска не побаливала, могла бы представить, что у нас первое свидание.

Божечки, ну почему я не могу на все забить и отнестись к этому как безбашенному приключению? Запиваю нервы «Маргаритой».

Когда мы перекочевываем в гостиную, мне выделяют футболку вместо полотенца и предлагают посмотреть кино.

Кино?

Я почему-то была уверена, что Соколов или до утра меня из койки выпускать не будет, или отправит после секса домой на такси.

В растерянности я соглашаюсь почиллить под какой-то боевичок и благополучно под него отрубаюсь. И сплю сладко, как в детстве, пока сон не становится эротическим.

Глава восемнадцатая

Я не могу до конца проснуться, хотя чувствую где-то подвох.

Меня будто самосвал сбил.

Все тело ломит, несмотря на то, что я два раза в неделю хожу в фитнес-клуб, но, видимо, я какие-то не такие мышцы нагружаю.

Зато настойчивое тело рядом явно полно энергии.

Пока мои глаза привыкают к темноте, кое-чьи пальцы уже ориентируются и переключаются с внутренней стороны бедра на киску. А там уже скользко…

Я опять все прохлопала, и включилась только в момент перед употреблением бухгалтера-Машеньки. И где футболка? Она на мне была совершенно точно! Опять магия?

— Ты чего творишь? — шиплю я, когда Соколов вбирает твердый сосок в рот, ощупывает влажное местечко между складочек в поисках клитора.

— Ты даже не спросил!

Распухшая дырочка совсем не готова к подвигам.

А течет она рефлекторно!

— Маша, разумеется я спросил! — недовольный Дима нехотя отрывается от моей груди.

— И что я сказала?

— Ты промолчала. А молчание — знак согласия, — приводя в движение пальцы, оправдывает свое нахальное поведение Соколов.

— Ах... Ну я же спала… А… — уже совсем нетвердо упрекаю его я.