Порочные сверхурочные (СИ)

Чувство, словно сейчас состоится мой первый раз вместе со старшеклассником, от которого я тащилась два года… Он большой, сильный, мячом в кольцо с первого раза попадает, и все девчонки хотят с ним на дискач…

Сердечко колотится, дыхание подводит, и…

ЧТО???

Что он сказал?

Но поздно. Кто-то лопушок, и эту идиотину уже втаскивают в распахнутые двери кабины."

"— А зачем лифт? — робко спрашиваю я. Где-то в глубине души, я все еще надеюсь, что обойдется, хотя организм уже начинает готовиться к неизбежному.

— Потому что у меня машина на парковке на минус втором этаже, — вполне охотно отвечает Соколов, разглядывая меня откровенно плотоядно.

Дмитрий делает шаг к панели управления, и я вжимаюсь в прохладную стену лифта, а босс все-таки нажимает на кнопку «-В2».

Выдыхаю.

Кажется, меня все-таки не в лифте поимеют. Три этажа вниз — это только ширинку расстегнуть. Мне, можно сказать, везет. На парковке уж я сумею улизнуть.

Босс — шикарный мужик, но обвес у него несовместимый с моими возможностями.

Да и вообще ссыкотно.

А Соколов стоит близко и продолжает разглядывать меня с однозначным интересом, и в глазах у него вспыхивает нечто жаркое и темное. Я тут же опускаю глаза, потому что этот взгляд меня пронимает. Будет во мне что-то такое… Ну из разряда: «Надо бежать, но не слишком быстро, а то не догонят».

Алея ушами, я разглядываю свой педикюр в босоножках, чтобы не выдать, что я почти тепленькая.

Несколько секунд тягучей напряженной тишины, и босс выдыхает:

— Нет. Не доедем.

И нажимает «Стоп», когда до конца остается всего один этаж!

— Но мы почти приехали! — возмущаюсь я, чувствуя, как наглые руки Соколова ощупывают мое бедро.

— Маша, я сегодня после обеда дважды ездил в лифте, и оба раза у меня вставал, — он прижимается ко мне, и я чувствую, что рецидив опять имеет место. — Я не сяду за руль в таком состоянии.

— Но…

Высказаться мне не дают, затыкая поцелуем.

В этот раз процесс приготовления Маши Корниенко идет быстрее.

Секунда, и платьишко задрано до талии.

Вторая, и коварный Соколов сдвигает в сторону ткань между ног и раздвигает половые губы.

Я булькаю от возмущения, но подушечка пальца надавливает на пуговку клитора, и я захлебываюсь в словах.

К моему стыду, там внизу мокренько. Тело помнит, что в прошлый раз его побаловали, и готовится получить десерт, поэтому два пальца буквально проскальзывают в горячую дырочку.

Но если я думаю, что и в этот раз обойдется рукоблудием, то жестоко обламываюсь.