Судьба

Девушка тихо хихикает, выходит из палаты.

– Ну и как она? – спрашиваю его.

– Кто? Элла? Не знаю, еще не пробовал. Так, только думаю, – ухмыляется он. – А вот вчерашняя, «у меня есть парень, я не такая» очень громко стонет, аж уши закладывает.

– Ты все не уймешься. Не боишься, что однажды руки тебе переломают за то, что распускаешь их на чужое?"

"– Ну пусть рискнут. Так и я их не насилую, все по общему согласию. Шлюхи остаются шлюхами, даже имея парня.

Ничего не отвечаю, переубеждать его бесполезно.

– Папку забрал?

– Да, еще вчера.

– Спрячь ее понадежнее, пока я не выйду отсюда.

Дан кивает в ответ.

– Как прошло с Соколом?

– Нормально. Могло быть и хуже. Слушай, а куда он отправил мою дражайшую супругу?

– Не знаю, куда-то в Европу, в клинику для наркозависимых, да и нервишки подлечить. Она, по ходу, двинулась после выстрела. Я вот тут думаю: может, зря я не сказал ей, что ты живой. Думаешь, перегнул? Она в этом состоянии практически все подписала, пока папочка ее не появился.

– Даже если подписала, он все равно бы ее вытащил.

Да и меня его легенда устраивает, – закрываю глаза, боль после визита тестя отпускает, опять проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от нежных прикосновений к своему лицу, не открываю глаза, просто наслаждаюсь, чувствую любимый запах моей малышки. Ее пальчики очерчивают мои скулы, гладят лицо, зарываются в волосы, нежно перебирая их. Чувствую, как она наклоняется ко мне, проводит губами по моим щекам. Целует шею. Черт. По телу проходят мурашки. Действие обезболивающего еще не прошло, и это хреново, потому что я ее хочу, а мне, вашу мать, нельзя.

– Остановись, малышка, – открываю глаза. Елизавета улыбается.

– Почему? Я скучала, – смотрит на меня наивными глазками.

– Елизавета, я тоже скучал. Так скучал, что мне хочется показать тебе, насколько сильно я соскучился. Но я не могу.

Елизавета моргает, хмурится. Отстраняется от меня.

– Прости.

Ловлю ее за крестик, который болтается перед моим лицом, легонько тяну на себя. Целую, нежно провожу языком по сладким губкам, всасываю их, наслаждаясь вкусом.

Я словно мазохист: мне нельзя, но не могу удержаться. Разрываю наш поцелуй, откидываюсь на подушку, закрываю глаза, глубоко дышу. Сейчас я мечтаю, чтобы боль вернулась и охладила мой пыл.

– Больше ты меня никуда не отправишь, я хочу быть с тобой, – заявляет Елизавета.

– Елизавета Андреевна, часы посещения с двух до пяти. Не нарушайте, пожалуйста, режим. Мне не нужны няньки, здесь их предостаточно.