Без стыда

– И я люблю тебя, Тэя… – прошептал он, прислоняя взмокший лоб к моему.

Немного отдышавшись, Тони приподнялся на локтях и навис надо мной, всматриваясь в глаза со всей серьезностью.

– Я всю тебя перемазал в краске, – его большой палец скользнул вдоль моей щеки.

Я засмеялась.

– Пусть это будет самое страшное, что ты смог со мной сделать.

В тот вечер я впервые сказала ему о своих чувствах. Возможно, я бы еще долго молчала, но, когда увидела его таким непринужденным, увлеченным своим творением, слова вырвались сами собой. И назад их уже было не вернуть. Впрочем, я этого и не хотела. Я была рада снова любить. И больше всего на свете я хотела рассказать ему об этом, но только не знала как.

Казалось, что в этот раз я была счастлива даже вдвое больше от одного лишь осознания того, что я смогла снова обрести любовь после расколошмаченного Нэйтом сердца.

Нет, я не любила сильнее или слабее. Просто мысль о том, что я смогла, что у меня получилось, добавляла красок в наши с Тони отношения. Она придавала мне уверенности в себе и в завтрашнем дне с этим мужчиной.

Тони настолько вскружил мне голову, что я забыла об окружающем мире. Меня попросту не волновало, что в нем происходит. Я бесконечно улыбалась и лелеяла разрастающееся чувство внутри груди. Не существовало больше проблем, моего прошлого, боли, страха, пустоты и Нэйта. И находясь на вершине блаженства, я выбросила из головы одну важную деталь… Я не учла одну феноменальную способность Натаниэля – врываться в мою жизнь тогда, когда его совсем не ждут.

***

Я, как обычно, покидала курсы около пяти вечера в приподнятом настроении. Сегодня я отлично потрудилась и придумала несколько нестандартных решений для итоговой работы. И, помимо своих успехов, сегодня я лицезрела Тони целых три часа, перекидываясь с ним неоднозначными взглядами в течение лекции.

Поводов для лучезарной улыбки хватало, и я решила себе в этом не отказывать. Но улыбка продержалась на лице ровно до того момента, как я вышла на улицу и спустилась по ступенькам с крыльца здания.

Я подумала, что у меня галлюцинации, и встряхнула головой. Но образ опирающегося о перила Нэйта никуда не пропал. Он стоял прямо напротив меня такой же бесподобный, как и раньше, и смотрел все такими же глубокими глазами цвета ясного неба, как будто и не было всех этих месяцев без него. Я оцепенела перед его лицом с широко открытыми глазами, которым не могла поверить.

«Нет… Это мираж. Игра больного воображения».