Альфа для строптивой

- Почему ты не поехала в ЗАГС за документами?"

"- Забыла, - честно призналась. Не то, чтобы я совсем не вспоминала о Лапине. Я пыталась о нем не думать, потому что каждый раз, когда Лукрецкий что-то рассказывал, ощущала себя жутко виноватой. Но пересилить себя и поведать правду не чувствовала способной. Дела в стае обстояли не лучшим образом. За последний месяц исчезли двое. Я не была уверена, в таком нельзя быть полностью уверенным, ели точно не знаешь, но присутствовало четкое осознание: организация, в которой работали Вениамин Викторович и Игорь, была причастна.

- Так просто? - Лукрецкий наклонился и осторожно коснулся губами моих губ.

- Так просто.

- Без какого-то скрытого умысла? - улыбнулась. Порой оборотень задавал интересные вопросы, словно, пытался что-то выведать. Возможно, не просто пытался, а давал шанс. Опять вспомнились пропавшие препараты. Если бы исчезло что-то одно, я бы могла списать на простую потерю. Но когда у собранной меня пропали две важные вещи вывод был очевиден: им помогли исчезнуть. Ни я, ни Лукрецкий даже намеками не касались этих скользких тем. Молчал он, молчала я. Я просто не знала, что сказать. Наверное, поднимать тему пропавших лекарств было просто страшно. Слишком многое пришлось бы объяснять и непонятно, как это было сделать, а еще я боялась, что наше благословенное перемирие может рухнуть в один момент. И что потом мне делать с этими руинами?

Наверное, впервые в жизни я жила без четких планов на дальнейшую жизнь. Нет, в перспективе у меня рождение ребенка, муж и успешный, а, может, не очень бизнес. Но впервые от меня мало, что зависело. Ни от малыша, ни от супруга по собственному желанию избавиться не получалось. В первом случае даже не возникало мыслей, я уже любила этого ребенка. Во втором, кто бы меня отпустил? Точно не Лукрецкий.

- Без умысла. Если хочешь, могу съездить сегодня.

- Не просто хочу. Ты, кажется, меня не услышала. Сегодня мы поедем и заберем документы, что возвращает нас к вопросу. Ты выйдешь за меня?

- Нет, - объятия лишь на миг стали крепче, но мне этого было достаточно, чтобы сжаться. Нет, за прошедший месяц Лукрецкий стал лояльнее и спокойнее. Больше не набрасывался на меня и не кричал, когда я что-то делала, что приходилось ему не по нраву. Рычал и кривился, конечно, но к этому я привыкла. Но внутренне до сих пор боялась оборотня, хотя понимала, что вреда он мне не причинит.

Правда, вред можно причинить по-разному.