(Не)строго бизнес

 – Тебе не стоило приезжать, девочка, – скинув на пол ее пальто, рывком спускаю с плеч красное платье, полностью обнажая грудь, которая мгновенно оказывается в моих алчных ладонях. Оказавшиеся на свободе руки Эмилии впиваются в мои плечи, врезаясь когтями под кожу, оставляя кровавые полосы… поверх других. Уверен, что она делает это специально. Метит меня, маленькая гордая львица.

– Отпусти, Адриан, – в ее шепоте звучит отчаянная мольба, заставляя что-то дрогнуть внутри, всмотреться внимательнее в заострившиеся, охваченные болезненным выражением черты лица. – Я не могу так… Пожалуйста, – и она снова использует запрещенный прием. Берет в ладони мое лицо, и осторожно гладит подушечками пальцев. – Я никогда не прощу тебя, если ты это сделаешь, Эйд. Прошу дай мне уехать, – проникновенно заглядывая мне в глаза, трогательно шепчет Эм, но на этот раз ее ловкий манёвр вызывает обратную реакцию. Я не верю. Она делает то, что обычно использую я в наших играх – манипулирует мной, но делает это неумело и безыскусно. Я всегда чувствую фальшь, и вижу именно ее в покорном присмиревшем взгляде гордячки, на дне которого тлеет тщательно скрываемая ярость. Вижу, как Эмилия ожесточённо сражается со мной, с собой, отчаянно цепляясь за свою ненависть. В схватке с уязвлённой гордостью у меня нет шансов. Я никогда не был достаточно хорош для нее.

Тем не менее, она моя. Моя. С особой дотошностью осматриваю частично оголённое тело, покрывшееся мурашками и следами от моих несдержанных пальцев. Налившаяся грудь с призывно торчащими твердыми сосками вытравливает последние капли сомнения. Вымученная улыбка Эм гаснет, когда я бесцеремонно засовываю руку под ее платье и резко стягиваю вниз кружевные стринги.

– Ты никуда не уйдешь, Эм, и я не собираюсь просить прощения, – хрипло сообщаю я. Подхватив притихшую шокированную девушку за упругую задницу, тяну на себя и с гортанным стоном атакую плотно сжатые губы. Эмилия протестующе мычит, потрясенно распахивая ресницы, когда я вдавливаю ее в холодный мрамор, и, спустив штаны, резким толчком вбиваюсь в тугое лоно раскаленным членом.

– Ты же за этим приехала, детка? – задыхаясь от похоти, рычу я, кусая теплые губы.

– Ублюдок, – мою щеку обжигает хлесткая пощечина. Потом еще и еще одна. Я хрипло смеюсь и снова впиваюсь в приоткрывшийся в крике рот, проникаю языком, слизывая с губ соленые слезы. Я не замечаю их, ослепленный приступом больного бешеного возбуждения.