(Не)строго бизнес

Не называй меня деткой, Эйд, – Эмилия делает выразительную паузу. – Пожалуйста.

– Хочешь выделиться, малышка? – ухмыляюсь я. – Тебе не нужно. Ты эксклюзив.

– В твоей коллекции деток? – иронизирует гордячка.

– Нет у меня никакой коллекции, Эмили, – бесцветным тоном отвечаю я.

– Спасибо за Яна, Эйд, – запрокинув голову, шёпотом благодарит меня Эмилия, проникновенно и искренне глядя в глаза. – Это хороший поступок, чтобы ты не говорил. Последние дни… – она сбивается, нервно облизывая губы, щеки заливаются румянцем. – Я совсем другим тебя увидела, узнала. И мне нравится то, что я вижу и чувствую. Скажи, Эйд, а ты что-то чувствуешь? Ко мне… – смущенно, но с надеждой смотрит на меня.

– Чувствую, Эмили, – не отпуская ее взгляд, капитулирую я. Лия с откровенным облегчением выдыхает, вызывая у меня невольную улыбку. – Но меня пугает то, что я чувствую, – добавляю я, и радостное выражение на ее лице меркнет.

– Может, потому что ты привык быть один?

– Одиночество меня не пугает, – отрицательно качаю головой. – Не ищи причины в моем одиноком детстве.

– Но ты же не будешь отрицать, что наличие семьи влияет на становление личности, на открытость и доверие к людям, и многие другие базовые социальные качества, – рассуждает Эм, войдя во вкус и перехватив у меня роль домашнего психолога. – Знаешь, я не понимаю, почему тебя не усыновили. Ты наверняка был чертовски красивым ребёнком, – ее взгляд зачаровано скользит по моему лицу.

– Меня усыновляли, малышка, – бесстрастно отвечаю я, сам поражаясь, что допустил обсуждение абсолютно табуированной для меня темы.

– Да? – она непонимающе округляет глаза, вконец растерявшись.

– Трижды, – и Эм в полном нокауте.

– Я был не только красивым, но и очень тяжелым ребёнком, – вздохнув, нехотя отвечаю я. – Прегрешения Яна в пубертатном периоде легкие шалости на фоне того, что вытворял я.

– Тебя возвращали? Все три раза? – изумленно спрашивает Эмилия. Ее лицо, как открытая книга, демонстрирует весь спектр эмоций, базирующихся на жалости. Так и знал, что откровенные разговоры до добра не доведут.

– Черт, малышка, не надо так на меня смотреть, – раздражаюсь я. – Я не несчастный брошенный мальчик. Я превратил жизнь этих людей в настоящий ад.

– Я не верю, – отрицательно тряхнув головой, очень смело заявляет Лия. Ее волосы успели высохнуть. Я вдыхаю фруктовый аромат и чувствую, как меня накрывает. Отчаянно хочется зарыться в них лицом, что я и делаю, обхватывая Эмилию за талию и вплотную притягивая к себе.