Стриптизёр

Толку от них, — махнула рукой она, — У меня и дома такие сердечные препараты есть. Зато кардиограмму сделали. Говорят, при вашем заболевании всё в норме.

Я подошёл и обнял её.

— Не переживай, станет хуже вызовем ещё, пусть в больницу везут. Пойду, ужин приготовлю.

— Вот ведь, расхандрилась и даже не накормила тебя, Максимушка, — грустно улыбнулась она.

— Ба, ну о чём ты говоришь. Сам всё сделаю, не маленький уже.

— Жениться тебе надо, тогда будет, кому готовить. Я хочу знать, что мне есть на кого тебя оставить.

— Чтобы жениться, нужно ещё девушку найди, которая этого захочет. А за меня что-то замуж идти, никто не мечтает. Видимо, я не завидный жених. Из-за одной смазливой мордашки в рай не въедешь, — улыбнулся я и пошёл готовить.

Нужно ещё другу позвонить. Какие посиделки если бабушке опять плохо? Разумеется, останусь дома. Гантели потягаю. Форму терять нельзя. Девушки клюют на это тело, а они мне сейчас ой как нужны. Ну, не все, разумеется, хотя бы одна.

Москва город красивый, если не заглядывать в спальные районы с серыми панельными домами. Когда смотришь на такие дома, то, кажется, что одна клетка стоит на другой. Только вот в этих клетках не звери живут, а люди. Вот сейчас как раз иду мимо такого дома. Занесло меня сюда не просто так. Захотелось посмотреть на тех людей, которые не являются частью элиты. Ничего особенного, скажу я вам. Такие же люди, только одеты гораздо беднее.

Назад поехал на местном автобусе. Видимо сам Тёмный надоумил меня так поступить. Сидячих мест не оказалось, а народу постепенно набилось как в русской банке с солёными огурцами. Мои бока сдавили, со всех сторон. На следующей остановке ещё садились люди. «А ну поднажми, всем на работу ехать надо», — крикнул кто-то. Меня грубо толкнули вперёд, и я буквально вжался всеми частями тела, в молодого парнишку, стоящего ко мне спиной. Втянул носом воздух, пахло зрелостью. Значит парень совершеннолетний. У нас различают пять эпизодов человеческой жизни. До десяти — детство. До восемнадцати — юность. До пятидесяти — зрелость. До семидесяти — старость. Ну, а дальше, дряхлость. У оборотней немного по-другому. Мы живём дольше. Наша зрелость длится до ста лет, если не постигнет участь подобная моему отцу. К детству и юности у нас относятся особенно трепетно. Детей берегут. Тут недавно в местной газете об очередном насильнике прочитал, якобы его поймали на горячем. Для меня всё это странно. Нет, не то, что поймали его. Сами законы кажутся странными. Мягкими такими.