Стриптизёр

В соседнем подъезде у одной пары, как раз второй ребёнок родился. Они хотели расширяться. Квартира наша им приглянулась, вот и сменялись. А всё из-за мамаши.

Дело в том, что я родился в начале девяностых от какого-то уголовника. Матери было восемнадцать, аборт делать запретили врачи. Папаша ребёнка признал и предложил жить без росписи. А через год его грохнули в каких-то разборках. Мама с горя запила, а после кинула меня на бабку. Когда мне было два, она вообще пустилась во все тяжкие. Водка, мужики, переезды из города в город. Я даже со счёта сбился, сколько у неё гражданских мужей было. Красивая она у меня. А пару лет назад маму и очередного сожителя какие-то гады поили несколько месяцев, якобы дорогим пойлом и за свой счёт. Потом этот счёт и предъявили. Сумма оказалась не маленькая, с учётом того, что мама у них ещё и золото умыкнула. Трясли их знатно. Деньги вышибали. А бабушка пожалела. Дочь всё же, а ну как совсем прибьют. Вот мы и продали квартиру, чтобы долги заплатить. Только бабушка Таня заявила. Новую хату оформим на неё, так хоть налог платить не будем. Нас с мамой на жилплощади только прописали. Но бабушка сразу после сделки написала завещание в мою пользу. «Жить пусть живёт, алкашка проклятущая, но не метра ей не оставлю. Снова пропьёт, как в прошлый раз», — заявила бабушка. Да, мама сейчас в деревне живёт, с очередным хахалем. Час езды от нашего города. Как её туда занесло, один бог ведает. А у неё как всегда один ответ: «Зов любви».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Прогулялись с другом, и пошли домой. Вечером Витя из командировки возвращается. Они теперь с Серёгой живут вместе. Родители переселились в квартиру покойного деда, а эту, кстати, тоже однокомнатную, оставили сыну.

Я зашёл в квартиру. Вкусно пахло пирожками, аж в животе рыкнуло голодным тигром. Бабушка любит печь, но в последнее время делает это всё реже. Сердце и давление не дают покоя.

— Ба, я тебя обожаю, — сказал я, обняв её сзади.

Она улыбнулась, снимая с рук толстые варежки для противня.

— А уж как я тебя обожаю Максимушка. Так, давай, мой руки и за стол. Сейчас молочка с пирожками попьём, как ты любишь.

Сижу в кресле и смотрю на море сочной, зелёной травы за окном. Мой верный дворецкий подаёт мне бокал с красной жидкостью.

— Тоска-а. Она такая зелёная как жаба. Или нет, зелёная и вонючая как болото, — изрекаю задумчиво.

— Почему вдруг вонючая? — брови пожилого слуги взлетают вверх от изумления.