Стриптизёр

Я пообещал и Данг закрыл портал. Он, как и брат, оказался очень красивым с густой гривой коричневых волос и яркими сиреневыми глазами.

Ютан меня встретил ликованием. Слуги отвели Мальчика в конюшню. Я же не хотел никого видеть. Заперся в комнате. Как это, возможно, убить своего любимого? Я не смогу этого сделать. По крайней мере, сам не смогу. Но и поить его зельем не вариант. Он будет почти постоянно спать, просыпаясь только на еду и туалет. А я хочу его как сексуального партнёра. Мне что теперь, всю оставшуюся жизнь бесчувственное спящее тело трахать? Очередная насмешка, Тёмный, но за что?

Я скучал по мужу, больше чем мог когда-то представить, но и по сыну соскучился. У меня есть ещё немного времени подумать. А пока повидаюсь с сыном. Он ещё может на меня смотреть. Потом мне станет хуже, и Ваэля я снова отправлю к бабушке. Не дело малышу наблюдать, как умирает собственный отец.

Послал старейшине весточку, что он может прийти с Ваэлем. Сын кинулся ко мне с радостным криком. Дедушка тоже обнял.

— Мы все переживали, Ямиль. Вся родня, особенно дедушки и бабушки. Мы все тебя любим. Ваэль, поиграй с собакой во дворе. Мы немного поговорим с твоим отцом, а потом он весь твой, — взволнованно произнёс Одон.

Я предложил посидеть на балконе за чашкой чая. Мы поговорили. Одон был шокирован рассказом, но сказал, что я должен убить Максима. Я ответил, что у меня ещё есть время подумать.

Две недели проведу с сыном, а потом вы его заберёте. Обещаю, через месяц я буду готов дать ответ, Одон.

— Я чувствую, ты любишь его больше своей жизни, но не наделай глупости, Ямиль. У тебя маленький сын, а у него никого нет. Реши всё трезвым умом, внук, — сказал мне Одон на прощание.

Я очень хотел узнать, как сейчас живёт Максим. Посмотреть на него в зеркало. Но знал, что если увижу, не выдержу и отдам ему свою жизнь. Я должен решить всё трезвым умом. Поэтому, я как можно больше времени старался проводить с сыном, чтобы на время забыть о Максиме. Но ночью врывались сны о нём, как мы занимались любовью в нашей постели. Максим гладил меня руками, так робко и неловко. Я чувствовал, что для него это что-то необычное, но он не испытывает к этому отвращения. Эти сны изводили меня. Я тосковал по нему ещё больше.

Через две недели мне действительно стало хуже. Я отправил Ваэля к деду, а сам заперся в спальне и почти не выходил оттуда. Ещё месяц, и я буду совсем слабый. Нужно что-то решать. Но не знал, как это сделать. К тому же тоска по Максиму совсем доконала меня.