Озерные страсти

– Я как раз очень хорошо понимаю реалии, поэтому и благословляю ваш брак с легким сердцем и радостью. Но я хотела поговорить с вами, Антон, о другом. Меня тревожит один момент: понимаете ли вы в полной мере Анну, ее особенность и специфичность ее натуры?

Замолчала. Вопрос был задан не в ожидании ответа, а для дальнейшего разъяснения. Александра Юрьевна наполнила опустевшие чашки себе и гостю, сделала глоток чуть подостывшего уже кофе и заговорила, стараясь донести как можно точнее не самую простую информацию:

– Великое искусство – всегда про грех и страсть. Людей неодолимо притягивают эти два мощных, как правило, разрушительных чувства, которые художник, а в данном случае мы говорим об изобразительном искусстве, открыто выразил на полотне. Это бесконечно волнует и глубоко захватывает чувства людей, резонируя с потаенным, скрытым в них, с тем грехом, порочными желаниями и страстями, которые большинство людей прячут глубоко внутри себя. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, а у кого-то возникает резонанс с изображениями великих мастеров словно бы из прошлой жизни, каким-то смутным воспоминанием, чем-то неизжитым, но не являющимся ничем определяющим, доминирующим в его жизни.

Вздохнула, сделала пару глотков, отставила чашку на столик и продолжила:"

"– Дар, который мощно проявился в Анне после смерти деда и Мусечки, перенесенного ею потрясения и настоящих душевных и даже физических страданий, весьма специфический. Входя в особое состояние сознания, она пишет портреты людей, видя внутренним взором всю истинную сущность человека, его глубинные, скрытые переживания, страхи, отчаяние, скорби и пропускает все это через себя, через сердце, через чувства и эмоции. А после мучительно тяжело отпускает, изживает из себя, очищаясь от его личности. И каждый раз это мука. Вот что есть ее дар. Я рассказываю вам это для того, чтобы вы поняли ее мир, почувствовали. Это лишь кажется, что она легкая, утонченная, настоящая петербурженка, такая несколько в грезах, совершенно несовременная и несколько блаженная, что, в принципе, так и есть в какой-то мере. И еще поэтому может показаться, что Анна немного не от мира сего. От сего! – произнесла с нажимом Александра Юрьевна и повторила: – От сего. Она ведь научилась пользоваться своим даром применительно к жизни: видит человека, или пейзаж, или что-то заинтересовавшее ее и представляет, как бы она это изобразила, и если в этот момент включается ее дар, то она видит истинную суть человека или предметов.