Юнкер

Вся магия рода на мгновение перешла ко мне, наполняя тело могуществом чужого Источника. Я держал все — до крупицы, до самой последней капли. Не только энергию, а даже саму жизнь. Пожелай я того, Воронцова прямо сейчас упала передо мной мертвой — просто перестала бы дышать, повинуясь воле господина.

Но данная власть и требовала немало… Вместе с правами я получил немалое количество обязанностей. Благородный принял клятву благородного — и ее следовало скрепить.

Несмотря на бушевавшую вокруг нас энергию, я все равно почувствовал смущение. Конечно, это всего лишь обычай, и на месте княгине вполне бы мог оказаться и сам Воронцов. Самый обычный жест, часть обряда, в котором нет ничего тако…

Поцелуй все-таки получился слишком… горячим — особенно после пронизывающего ледяного ветра. Княгиня накрыла мои губы своими — а потом еще и закинула руки мне за голову, ничуть не стесняясь ни наблюдателей, ни родственников с обеих сторон. И у меня как-то не получилось не ответить на внезапную ласку. В общем, финальная часть ритуала вышла… какой вышла.

Но Место Силы это, похоже, более чем устраивало. Над головой громыхнуло, и через несколько мгновений на нас с Воронцовой обрушился дождь. Лило так, будто природа решила разом выдать все, что копила с самого утра. Чужая магия, которую мы ненадолго взяли взаймы, уходила — и больше не могла удержать рвущуюся на волю стихию.

Но я больше не мерз. Ветер все еще оставался холодным, но капли дождя почему-то оказались куда теплее… Почти горячими, словно местная сила не придумала другого способа сбросить излишки энергии. Ритуальный наряд повис на плечах тяжестью. А Воронцова и вовсе предстала передо мной будто обнаженной — мокрая ткань тут же облепило тело, ничуть не скрывая форм. Княгиня больше не мерзла — скорее наоборот. Выглядела довольной, розовощекой и будто бы даже чуть запыхавшейся от наполнявшей ее силы. Светлые волосы потемнели от воды и повисли мокрыми прядями — но это Воронцову ничуть не портило. Алые губы чуть приоткрылись, будто княгиня задумала то ли съесть меня, то ли…

— Вот и все, князь, — негромко и с едва заметной хрипотцой проговорила она, выдыхая облачко пара. — Моя клятва принята. Но если пожелаете — мы бы могли скрепить ее… иначе. В другой обстановке.

— Как господин, вы вправе пожелать даже такое. — Воронцова чарующе улыбнулась и шагнула ко мне. — И уж поверьте, князь, у меня не будет и мысли отказать…

Очнись, Горчаков! Ей же лет шестьдесят… Она тебе в бабушки годится!

— Лестное предложение.