Юнкер

 — А после поражения перестал устраивать еще и тех, кто раньше принимал его сторону. Первыми переобулись немецкие аристократы, а за ними и вся Европа.

— Наполеон потерял поддержку родов… — проговорил я.

— Именно. — Дед отсалютовал мне мундштуком трубки. — А регулярная армия нашего тезки-Императора, в общем, только собирала трофеи. Которых было немало.

Не то, чтобы дед нарисовал однозначно стройную, ту самую «истинную» картину мира. Но то, о чем говорил Багратион, теперь уже казалось плоским, упрощенным. Предназначенным для недорослей — но никак не для Одаренных, которым суждено обрести высшие ранги могущества.

— Но для чего тогда вообще нужно… все это?

Я постучал себя по юнкерским погонам с вышитой золотом буквой «В» — Владимирское пехотное. Дед наверняка заранее знал любые мои вопросы и аргументы — как и ответы на них. Но все равно хотелось спорить. Видимо, оттого, что его правда почему-то казалось мне менее приятной и правильной, чем правда Багратиона.

А может быть — просто менее романтичной?

— Армия — могучая сила. И в схватке бестолкового дворянского сынка и винтовки я бы поставил на винтовку. — Дед усмехнулся, пожимая плечами. — Но солдаты всегда защищают интересы тех, в чьих руках деньги и власть… настоящая власть. Багратион говорил тебе о Соединенных Штатах?

— Нет. — Я зажмурился и помотал головой, пытаясь понять, к чему этот вопрос. — А должен был?

— Не должен. Но это один из его излюбленных примеров, — ответил дед. — Самостоятельное государство, достигшее расцвета и небывалого технического прогресса без власти Одаренных.

— Хм… — задумался я. — Разве это не так?

— Нет. — Дед был беспощаден. — Это — уж извини — полнейшая чушь.

— Бред, — отрезал дед. — Сивой кобылы. Американский президент занимает свой пост ровно столько, сколько он устраивает главу Британского содружества. То есть — короля Англии. И как только он имеет глупость… перестать устраивать — его весьма быстро меняют на другого. — Дед прошелся по Штатам с явным удовольствием. — А если не веришь — можешь поинтересоваться, с какими пошлинами через океан идет американский экспорт: полуфабрикаты, хлопок, сырье… машины, в конце концов — в них ты соображаешь получше меня.

Возразить мне было нечего — хотя бы потому, что про эти самые пошлины я не знал ровным счетом ничего.

— Кажется, понял. — Я откинулся на спинку стула. — Почти все.