Юнкер

Когда до конца крыши осталось примерно полтора десятка шагов, Миша ускорился и, разбежавшись, взмыл в воздух.

— Да твою ж… — выдохнул я, набирая ход. — Куда?! Убьешься, дурилка картонная!

Но времени на раздумья не оставалось. И раз уж я не собирался прекращать погоню — приходилось прыгать следом. Я помчался по крыше, на бегу перебирая в голове возможные варианта исхода событий.

Сорвусь вниз и переломаю все кости. Влечу башкой в чье-нибудь окно. Меня прибьет в полете копьем Миша. Врежусь ребрами в край… А, к черту!

Разбег, толчок, неожиданно короткий полет и-и-и… Есть!

Металл крыши врезалась в подошвы ботинок с такой силой, что я не удержался на ногах. Миша перемахнул не через обычный проход между домами, а через целую улицу. Метров в семь шириной… а может, и во все десять. Я последовал за ним, буквально пролетев по воздуху на высоте пятого этажа, кое-как поднялся — и побежал дальше, догоняя нерадивого братца.

Который уже никуда не спешил. Видимо, сообразил, что я погнался за ним в одиночку — или решил, что грузный и немолодой Андрей Георгиевич отстал по пути… и уж точно не отважился бы повторить наш головокружительный акробатический этюд. Миша оглянулся пару раз, замедлил шаг, снова оглянулся…

И, остановившись, развернулся ко мне.

— Ну, вот и все, крысеныш, — медленно проговорил он. — Конец тебе настал.

Наверное, я должен был почувствовать страх. Конечно, бывало и хуже. За последние полгода я мог умереть уже раз десять. Если бы меня не выдернули с того света мастерство княгини Бельской и внезапно пробудившийся родовой Дар. Если бы Воронцов умел как следует обращаться с дуэльным оружием. Если бы меня пристрелили, когда я чуть ли не в одиночку защищал дом его матери — или чуть позже, во время погони. Если бы поджидавший меня в доходном доме над трупом Кати Колычевой уголовник оказался чуть расторопнее. В конце концов, если бы я влетел под тот чертов грузовик каких-то пять-шесть часов назад, не успев затормозить и выкрутить руль.

Но мне еще не приходилось один на один драться с сильным Одаренным.

И драться насмерть — вряд ли Миша собирался щадить меня и бить вполсилы. Я успел заметить, как он складывает пальцы — не в безобидного Горыныча или Булаву, способную оглушить или отбросить. Не в Цеп, чтобы обмануть, подцепить за выставленный Щит и выиграть бой одним ударом. Даже не в Молот, чтобы опрокинуть меня, вколотить в металл крыши, переломать половину костей — но все-таки оставить в живых.

А в Копье.