Юнкер

Одному человеку вряд ли было бы под силу запустить мое рослое тело чуть ли не на уровень окон второго этажа, но полтора десятка будущих пехотных подпоручиков справились с задачей на отлично. Кажется, к нашим даже присоединились еще человек пять из свиты Куракина. Они, разумеется, искренне желали победы «своему» князю — но во весь голос восхищались моим безумным трюком.

Да уж. Завтра все точно дойдет до Зимнего — даже если не попадет в газеты. Как говорится, шила в мешке не утаишь.

Но это будет завтра. А сейчас, похоже, придется радоваться жизни. Даже через не хочу и при полном отсутствии сил.

Первокурсники, унтеры и благородные подпоручики швыряли меня минуты полторы. Так, что даже управление машиной во время гонки понемногу начинало казаться чем-то пустяковым, проходным и вообще не стоящим внимания. Сердце с желудком несколько раз поменялись местами, выпитая кола отчаянно просилась наружу вместе с котлетами, и я уже всерьез подумывал залепить кому-нибудь из восторженных почитателей Булавой или хотя бы ботинком в лоб. Но, к счастью, всеобщее буйное веселье понемногу заканивалось. Господа юнкера устали и в конце концов усадили меня на капот автомобиля. Кто сунул мне в руки початую бутылку шампанского, но Богдан жестом фокусника тут же подменил ее «кока-колой». Судя по обилию спиртного, наша братия уже стрясла с Куракина обещанную ставку и принялась отмечать мою победу. То и дело из толпы у заведения раздавались хлопки, и в ночное небо со шлейфом из пены устремлялась очередная пробка.

— Примите мои поздравления, князь.

Когда Гижицкая заговорила, шум вокруг тут же стих. Графиня обладала какой-то особенной магией, никак не связанной с родовым Даром: стоило ей выйти из машины, как все внимание тут же досталось ей.

Оставалось только порадоваться, что это не случилось раньше, когда юнкера еще качали меня — иначе бы я точно разбил голову об асфальт.

— Ваше сиятельство… — Я чуть склонил голову. — Примите мою благодарность. Вы непростой противник. С отличным автомобилем.

— Вы мне льстите, князь. Но я все рада слышать.

Гижицкая отсалютовала мне бутылкой шампанского и тут же отхлебнула прямо из горлышка. Вульгарнейший жест — особенно в сочетании с туфлями и коротким платьем. Но даже это ничуть не лишало графиню ни аристократичности, ни утонченности. Скорее наоборот: добавляло какого-то гротескно-противоречивого шарма.