Хозяин

– Тебе не нужно ничего понимать, ты должна работать, молчать и не задавать глупых вопросов. Здесь любят дисциплину.

Да, а еще трахать прислугу, чуть не вырвалось из меня.

– Иди к себе, я сама уберу за хозяином.

Женщина ничего больше не сказала, развернулась, в тишине были слышны лишь ее шаги и удары моего сердца. Ушла к себе в комнату, не включая свет, села на кровать, огней за окном было уже меньше, а вот слова экономки насторожили.

Получается, что я не случайно попала в этот дом, что все это чья-то игра – и соседка тетя Люба с подружкой и ее сломанной ногой, и телефон, по которому она заставила меня позвонить как можно быстрее.

Нет, не может быть, да кому это надо?

Всего пять дней я прожила в относительном спокойствии, а с приездом хозяина вновь началось черт-те что. Можно сказать «спасибо» Мурату Руслановичу за то, что не отдал гостю меня в качестве комплимента на ужин, но это говорить еще рано, кто знает, что у него на уме.

Можно, конечно, под каким-то предлогом напроситься в город, но паспорт и телефон у Азизовны.

Бежать самой глупо без документов еще глупее, остается работать и не попадаться на глаза хозяину.

Но я боюсь его до дрожи, до ледяного пота по спине, руки все еще трясутся и пальцы холодные. Ушла в ванную, долго держала их под горячей водой, потом разделась и зашла в душ. Мышцы расслаблялись, усталость давила на плечи, села на дно душевой, меня обволакивал пар, прикрыла глаза, тело становилось невесомым, я, кажется, задремала после перенесенного стресса и нервов.

Я даже видела сон, странный такой. Была зима, шел сильный снег, ноги утопали в высоких сугробах, а я убегала, карабкаясь по нему, разгребая руками, не чувствуя холода. Был слышен собачий лай, на мне мужская куртка, а внутри страх, ядом пропитывающий сознание.

Очнулась как от удара.

Открыла глаза, пар рассеялся, дверь душевой была открыта.

Меня и мужчину, стоявшего за ней, разделяли лишь потоки воды, я зажалась в угол, но от его взгляда некуда было спрятаться.

Глава 19

Мужчина смотрит исподлобья, взгляд недобрый, на скулах играют желваки. Он чем-то недоволен, словно само мое присутствие рядом ему неприятно.

– Что ты здесь делаешь?

Он это о душевой или вообще?

– Греюсь, холодно.

Отвечаю, но прикусываю губу, я нарушаю первое правило – «молчание», но он сам ко мне обратился.

– Что ты делаешь в моем доме?

Боюсь встать, нас все еще разделяют потоки воды и пар, он оседает на лицо и кожу мелкими каплями.