Хозяин

Взяв ведро и тряпку, чистящее средство, ушла убирать несуществующую пыль в гостиной, это мое любимое место в доме. В трех огромных зеркалах от пола до потолка, в них еще отражаются окна, пространство кажется больше. Графитовые тяжелые портьеры, такого же цвета диван и кресла, камин, под ногами мягкий ковер, все выдержано в одном тоне и стиле. Но главный герой этого дорогого пространства – рояль.

Я слишком долго топчусь около него, незаметно кошусь на красный огонек в углу, открываю крышку. Руки дрожат, в груди все сжимается от страха и счастья.

Я касаюсь холодным пальцами клавиши, прикусываю до боли губу, закрываю глаза, делаю несколько движений, имитируя игру.

Слеза обжигает щеку, я уже и забыла как это, когда именно ты являешься причиной рождения прекрасных звуков, они сливались в мелодию, дарят душе умиротворение.

– Что здесь происходит?

Шарахаюсь в сторону, крышка рояля с грохотом падает.

– Ни…ничего, я убирала.

Луиза, поджав губы, прожигает взглядом, мне кажется, она видит меня насквозь, даже читает мысли.

– Недопустимо трогать чужие вещи, а уж тем более их брать.

– Я ничего не брала,– не понимаю, куда она клонит, но мне это не нравится.– Я не имею такой привычки – брать чужое.

– Завтра последний день твоего испытательного срока, я должна буду доложить хозяину, что у него в доме новый человек. Я надеюсь, у тебя все в порядке с прошлым, служба безопасности проверит тебя в первую очередь.

А вот это плохо.

Как я могла забыть про службу безопасности.

Она забрала мой паспорт и телефон, не стоит труда узнать о звонках и сообщениях. Нет, мне не стыдно и нечего скрывать, но моя работа на Захира и кредит, повешенный отцом, вызовут вопросы.

Но Мурат Русланович все это знает, ему стоит только посмотреть на меня и проверять не нужно. Вздыхаю, выпрямляю спину, смотрю в глаза женщине.

– Да, я все понимаю."

"Она уходит, оставшись одна, вновь смотрю в окно, там яркое солнце, а на моей душе черные тучи. Я ведь все могу рассказать ему, пусть для начала выслушает, а потом гонит.

Но у человека с таким тяжелым взглядом, который я помню, не бывает полутонов. Я для него шлюха, что продала себя задешево.

– Девственность стоит дорого, она ценнее денег, а ты продалась за копейки. Ты такая же дешевка, как все, – слова эхом звучат в голове.

Болит душа, меня словно режут изнутри, он задел за живое, напомнил мне то место, куда меня опередили еще в школе – место дешевки и изгоя.