Стелларлун

Но твои способности всегда будут делать тебя более уязвимым к определенным вещам.

— Как? — требовательно спросила она.

Кенрик вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Единственный способ, которым я могу привести пример, — это если ты позволишь мне стереть твое воспоминание об этом разговоре позже.

— Как удобно. И дай угадаю… тебе также нужно будет стереть все, что Кларетт рассказала мне о тебе.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет проблем с тем, что ты знаешь об этом. На самом деле, даю тебе слово, что я приду к тебе и признаюсь.

Прочти, если думаешь, что я лгу. — Он протянул руку. — И просто подумай: если ты согласишься на эту сделку, то получишь свой ответ и сможешь кричать на меня снова и снова. Я даже удостоверюсь, что у тебя в руках напиток, на случай, если ты захочешь выплеснуть его мне в лицо!

— Он мог быть совершенно очаровательным, когда хотел, — тихо сказала настоящая Оралье, наблюдая, как она сама неохотно соглашается. — И… я думаю, это объясняет, почему он убрал это воспоминание.

— Я просто надеюсь, что пример, который он тебе приведет, касается Элизиана, — пробормотала Софи, когда проекция Кенрика встала, чтобы начать расхаживать."

"Он четыре раза пересек комнату, прежде чем провел рукой по лицу и сказал:

— Во время моего последнего расследования я узнал, что мы заключали в тюрьму кого-то более чем на тысячу лет… кого-то, чьи преступления были настолько ужасны, что они были полностью вычеркнуты из любых записей. Мы нашли доказательства заговора с целью освободить ее, и это была моя работа — убедиться, что этого никогда не произойдет.

— Он говорит о Веспере? — спросила Софи.

Между бровями Оралье образовалась складка.

— Должно быть.

Ее проекция выглядела такой же растерянной.

— Есть ли что-то еще в этом маленьком примере? Потому что я не вижу проблемы.

— Это потому, что ты не рассматриваешь, что произойдет, если я потерплю неудачу. Я не смог найти никаких подробностей о заговоре… кто может стоять за этим, когда нанесут удар, что они и планируют.

Ничего. Лучшее, что я мог сделать, это усилить охрану. И если этого окажется недостаточно, я должен буду знать, что монстр вернулся в этот мир из-за меня.

— Нет, ты этого не сделаешь. Это окажется в твоем тайнике.

— Не сразу. Им придется сказать мне, почему моя память стирается. И если мне удастся не сломаться от чувства вины прямо здесь и сейчас, этот ужас все равно останется со мной навсегда. Эмоции нельзя стереть.