Ставка на девственность

Ой, руку раздавишь.

— Не боись, я маленьких детей не трогаю, — смеётся он.

Да уж, против него я действительно кажусь маленьким. К нам присоединятся дядя Иван, здороваясь, а потом мы идём мыть руки.

После сидим в гостиной за столом. Мама ласково гладит мою руку.

— Пальцы как загрубели, — сетует она.

— Мам, это Рудольф у нас по клавиатуре стучит, а я гайки и болты кручу. Любимая работа есть, зарплата приличная. У меня уже клиенты свои, которые чинят тачки только у меня.

— Ты, молодец, добился своего. Только Витальку с вами боязно отпускать. Он дальше этого города никуда не ездил, — говорит мама.

— Ничего, вот и повидает что-то ещё. Обещаю, мы потом посадим его на самолёт, а вы тут встретите. Да и взрослый уже парень. Семнадцать лет не пять как моему сыну, — овечает за меня Рудольф

Мама кивает. А брат счастливо улыбается. Я тоже счастлив. У меня теперь новая семья, хоть и видимся раз в год в живую, а остальное время по интернету. А ещё есть Рудольф и Костик. Обожаю мою семью и моих мальчиков. А отец забыл обо мне. Ну, и пусть, мне не жалко.

Мы сидим за столом в квартире Сашиной мамы, и мирно беседуем. Удивительно, но, несмотря на то, что она его не воспитывала, приняла хорошо. Она поведала, что любила его, хотела воспитывать. Но её обманули, сказав, что Саша умер. Илья дал деньги родителям, помог уехать и устроиться на новом месте. О деньгах ей мать рассказала, умирая, но о сыне не успела, наверное. Олеся была рада, что Саша жив, и приняла его таким как есть. Мы ездили к ним в первый раз на новогодних каникулах. Перед этим я понял окончательно, что не могу так больше жить. Мотаться из квартиры в дом было невыносимо. Я разрывался между любимыми людьми и страдал от этого. Поэтому предложил Саше перед новым годом переехать ко мне в дом. Пришлось ещё уговаривать как девицу красную. Говорить, что он не альфонс. Что он работяга, каких поискать, и я горжусь им. Саша согласился. Но всё тайное становится явным и мама догадалась, что я не просто так поселил у себя этого мальчика. Был долгий и откровенный разговор с родителями. Они плакали, но не говорили, что ненавидят меня. Потом мы обнимались втроём. Папа сказал, что расстроен, но смирится с этим, потому что любит меня. Мама заявила, что я навсегда её любимый сынок. Вот так мы и живём с малышом почти пять лет. Годовщину нашей встречи решили отметить на островах. А ещё я предложил взять с собой его брата. А что касается бешенного Игорька, то он еще попытался трепыхнуться. Тявкнуть как шавка из своей конуры.