Битая ставка

Абвер — разведка грубая, рассчитывающая на массовость, провокации, шантаж. Люди здесь жестоки и коварны даже при проверке своих официальных и неофициальных сотрудников. В мае Камилу настоятельно рекомендовали присутствовать при допросах, которые проводились офицерами разведки одного из батальонов карательного полка СС «Варяг*-. Этот полк был сформирован в начале войны, в основном из белоэмигрантов и предателей. Под их «опекой» и содержались захваченные в плен под Керчью, у Турецкого вала наши пограничники. Их батальон дрался там в окружении много дней уже после того, как части Красной Армии отступили через пролив.

Было известно, что они обороняли одну из высот — ключевую позицию перед входом в прибрежную долину. Батальон сражался геройски, до последнего патрона."

"В плен к «варягам» попали раненые — те, кого подобрали на поле боя, и другие, которые были размещены у жителей окрестных поселков. Всех их поместили за колючей проволокой. Раздев донага, их полосовали плетьми, вырезали полосы на спине и груди, выкалывали глаза, выжигали звезды на лбу. Но никто не дрогнул, ни от кого палачи не добились ни единого слова. Даже о том, что командиром их батальона был майор Валькевич, «варяги» узнали от местных жителей, а не от пограничников.

Ятарову не забыть взгляда одного из мучеников. Молоденький младший лейтенант, почти мальчишка, а какая сила духа, какая железная выдержка! Его истязал?! особенно жестоко, потому что нашли в кармане его гимнастерки партбилет. Камил стоял совсем рядом с офицером-карателем, которому пленный плюнул в лицо и выкрикнул разбитыми губами:

— Звери вы в человеческом облике! Продажные шкуры! Никто из вас не спасется от возмездия, запомните это!

Каратель разрядил в свою жертву всю обойму парабеллума. А горящие гневом глаза младшего лейтенанта долго еще жгли Ятарова, являлись перед ним во сне.

Он там ничем не выдал своего волнения, знал, что за ним следят чьи-то глаза. Недаром же его заставили присутствовать при этих допросах и пытках. Проверка — это было очевидным. Впрочем, Ятаров посчитал естественным высказать свое особое мнение гауптману Вильке:

— Считаю излишней поголовную казнь этих пленных. Исключительно крепкие парни.

— Думаете, можно было бы использовать кое-кого у нас?

— При достаточной обработке — да. Трусы-то ведь и с нашим заданием останутся трусами.