Красный монарх: Сталин и война

Рузвельт умирал, Черчилль часто болел, Гитлер почти впал в слабоумие. Тотальная война дорого обошлась верховным главнокомандующим. Сталина она сделала более сентиментальным и одновременно более жестоким и кровожадным.

– Давайте сначала немного пройдемся, – предложил он маршалу, – а то у меня затекли ноги.

Во время прогулки Сталин не говорил о делах, он вспоминал свое детство. Потом они вернулись в кабинет. Поощренный удивительной близостью Георгий Жуков поинтересовался судьбой Якова.

– Товарищ Сталин, давно хотел узнать о вашем сыне Якове. Нет ли сведений о его судьбе?

Иосиф Виссарионович не ответил. Образ старшего сына мучил его, был его крестом. Пройдя почти сто шагов в молчании, он тихо сказал:

– Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его душегубы. По наведенным справкам, держат его изолированно от других военнопленных и агитируют за измену родине. – Сталин снова замолчал, потом сказал: – Нет, Яков не такой. Он предпочтет любую смерть измене родине.

Сталин еще не знал, что Якова уже почти два года нет в живых.

– Какая тяжелая война! – с горечью произнес он. – Сколько жизней наших людей она унесла! Видимо, у нас мало останется семей, у которых не погибли близкие…

Потом Иосиф Виссарионович заговорил о том, как ему нравится Рузвельт. Ялтинская конференция прошла успешно, сказал вождь. В это время Поскребышев принес сумку с документами. Когда он вышел, Верховный заговорил о Берлине:

– Поезжайте в Генштаб и вместе с Антоновым посмотрите расчеты по Берлинской операции, а завтра в 13 часов встретимся здесь же.

Через три недели, утром 1 апреля, Сталин провел в Маленьком уголке совещание с двумя самыми энергичными и воинственными маршалами: Жуковым, командовавшим Первым Белорусским фронтом, и Коневым, командовавшим Первым Украинским фронтом.

– Итак, кто будет брать Берлин: мы или союзники? – спросил Верховный.

– Брать Берлин должны мы! – опередил Георгия Жукова Иван Конев.

– Так вот, значит, какой вы человек. – Вождь одобряюще улыбнулся.

Георгий Жуков должен был атаковать Берлин с плацдармов на Одере у Зееловских высот. Коневу предстояло наступать на Лейпциг и Дрезден и своим северным флангом, параллельно войскам Жукова, держать столицу Германии под прицелом. Верховный всегда уделял большое внимание честолюбию своих маршалов, поэтому он позволил им считать, что они могут взять Берлин. Не сказав ни слова, Сталин начертил демаркационную линию между фронтами, которая проходила через Берлин, потом остановился и стер линию южнее Берлина.