Красный монарх: Сталин и война

Американского президента поселили в Ливадийском дворце. Это здание было построено в 1911 году из белого гранита. Оно служило летней резиденцией последнего русского царя.

За ужином Рузвельт допустил ошибку. Он сообщил Сталину, что его называют на Западе «дядей Джо». Если американец рассчитывал посмешить советского руководителя, то добился прямо противоположного результата. Сталин обиженно пробормотал:

– Когда мне можно выйти из-за стола?

Рузвельт быстро понял оплошность и начал объяснять, что это всего лишь шутка.

На следующий день в четыре часа дня в бальной зале Ливадийского дворца открылось первое заседание Ялтинской конференции. Сталин сидел между Молотовым и Майским. Майский непрерывно курил, зижигая сигареты одну от другой. Вождь произвел большое впечатление на молодого Андрея Громыко, советского посла в Америке, который при Брежневе станет вечным министром иностранных дел СССР.

Сталин все замечал. Он никогда не обращался за помощью ни к бумагам, ни к записям. Память Иосифа Виссарионовича не уступала компьютеру. На одном из заседаний он произнес свою самую знаменитую шутку. Так же как другие удачные остроты, Сталин неоднократно ее повторял. Она вошла в лексикон политиков и стала олицетворять превосходство грубой силы над чувствами.

Рузвельт, Сталин и Черчилль обсуждали папу римского.

– Давайте сделаем его нашим союзником, – предложил Черчилль.

– Хорошо, но как вам известно, господа, войну ведут солдаты, танки и пушки. – Сталин улыбнулся. – Сколько у папы дивизий? Если он нам ответит, пусть будет нашим союзником.

По вечерам Верховный устраивал небольшие встречи с членами советской делегации. Громыко видел, как он обменивается несколькими словами с каждым делегатом и переходит, шутя, от группы к группе. Сталин помнил всех (пятьдесят три человека) по именам. Каждое утро и каждый вечер в Юсуповском дворце проходили совещания. Вождь часто ругал своих советников, если они не выполняли его задания. Хью Ланги, работавший переводчиком и на этой конференции, слышал, как он говорил:

– Я не верю Вышинскому, но с ним можно быть спокойным. Он прыгнет туда, куда мы ему скажем.

Андрей Вышинский слушал Сталина, как испуганная собачонка.

Франклин Рузвельт заболел. Сталин, Молотов и Громыко решили проведать его. Спускаясь по лестнице, вождь внезапно остановился.