Красный монарх: Сталин и война

22 июля он организовал Польский комитет с Болеславом Берутом во главе. Он должен был сформировать новое правительство.

– Гитлер похож на азартного игрока, который ставит последнюю монету! – ликовал Сталин.

– Германия попытается заключить сепаратный мир с Черчиллем и Рузвельтом, – предположил Молотов.

– Правильно. – Вождь кивнул. – Но Черчилль и Рузвельт не согласятся.

События развивались, как хотел Верховный главнокомандующий. Это продолжалось до тех пор, пока его планы не нарушили поляки.

1 августа генерал Тадеуш Бур-Коморовский и 20 тысяч бойцов Войска Польского подняли восстание. Гитлер пришел в бешенство. Он приказал стереть Варшаву с лица земли. Фанатичные войска СС и предатели-власовцы собирались устроить кровавую баню. В этом аду должны были погибнуть 225 тысяч человек.

Сталин не собирался спасать Варшаву. Однако сочувствие, с которым отнеслись на Западе к варшавскому восстанию, заставило его действовать.

1 августа в Кремль были срочно вызваны Жуков и Рокоссовский. Они застали Сталина взволнованным. Он то приближался к картам, то отходил от них. Верховный клал на стол незажженную трубку, что всегда было предвестником бури. Сталин начал раздраженно расспрашивать генералов. Его интересовало, могут ли они двигаться вперед. Жуков и Рокоссовский ответили, что солдатам необходим отдых. Сталин еще больше рассердился. Берия и Молотов, присутствовавшие при разговоре, осыпали военных упреками и угрозами. Сталин отправил генералов в расположенную в соседней комнате библиотеку. Там перепуганные Жуков и Рокоссовский принялись негромко обсуждать свое бедственное положение. Оба сходились во мнении, что совещание могло закончиться для них очень плохо.

– Я очень хорошо знаю, на что способен Берия, – мрачно прошептал Рокоссовский, отец которого был польским офицером. – Я уже успел побывать в его тюрьмах.

Через двадцать минут пришел Маленков. Неожиданно он заявил, что поддерживает генералов. Варшаву спасать не стоит.

Георгий Жуков подозревал, что Сталин устроил этот спектакль, чтобы создать себе алиби. Но советские войска действительно были измотаны тяжелыми непрерывными боями. Рокоссовский сказал западному журналисту:

– Восстание имело бы смысл только в том случае, если бы мы могли взять Варшаву. Но это было невозможно ни на одном из этапов наступления. Нас отбросили.

Тем временем Черчилль и Рузвельт давили на своего союзника и требовали помочь полякам. Сталин холодно отвечал, что их взволнованные рассказы о восстании сильно приукрашены.