Красный монарх: Сталин и война

2 марта Каплера силой посадили в машину. За ней ехал зловещий черный «паккард», в котором с очень важным видом сидел генерал Власик. На Лубянке Власик и Кобулов быстро организовали следствие и вынесли приговор: пять лет лагерей в Воркуте за «антисоветские убеждения».

На следующий день Сталин был в особенно плохом настроении. К семейным неприятностям прибавились проблемы на фронте. Манштейн вновь отобрал Харьков и угрожал свести на нет победу под Сталинградом. В тот день вождь был так зол, что встал на несколько часов раньше обычного. Светлана одевалась в школу с няней. Сталин вошел в спальню дочери, чего никогда раньше не делал. Грозного выражения его глаз было достаточно, чтобы нянька окаменела от страха. Он буквально задыхался от бешенства и едва мог говорить.

– Где они? – с трудом пробормотал Иосиф Виссарионович. – Где письма от твоего «писателя»? Я все знаю! У меня есть распечатки ваших разговоров по телефону. – Он ткнул пальцем в карман френча. – Ладно, отдай их мне. Твой Каплер – британский шпион! Он арестован!

Светлана отдала каплеровские письма и сценарии, но выкрикнула:

– Любишь? – с ненавистью возопил Сталин и впервые в жизни ударил дочь по лицу. Потом еще раз. Затем повернулся к испуганной няньке. – Ты только подумай, няня, как низко она опустилась! Идет такая война, а она трахается!

– Нет, нет, нет… – попыталась объяснить нянька, всплеснув толстыми руками.

– Что значит «нет»? – более спокойно спросил Сталин. – Я все знаю. – Потом он сказал Светлане: – Ты только посмотри на себя! Кому ты нужна? Ты дура! Его окружают женщины.

Сталин собрал все письма, вышел в столовую и сел за стол, за которым ужинал с Черчиллем. Забыв о войне, он начал читать письма. В тот день Верховный так и не появился в Маленьком уголке.

После обеда, когда Светлана вернулась из школы, Сталин рвал каплеровские письма и фотографии.

– Писатель! – Он зло усмехнулся. – Даже не умеет толком писать по-русски… Не смогла найти себе русского!

Его особенно злило то, что Алексей Каплер – еврей.

Светлана ушла к себе. После того дня они не разговаривали много месяцев. От прежней любви отца и дочери остались жалкие обломки.

Поведение Сталина в деле Каплера многие считают вершиной его жестокости. Но даже сегодня родители, какими бы современными ни были, не будут сидеть и умиляться, когда соблазняют их дочерей-школьниц. Особенно если соблазнитель – плейбой средних лет. У Сталина остался грузинский менталитет.