Самогонщик против армии США

До него уже докатились сведения, что Фирух погиб в Номинорре. Был очень сильно удручён. Мол — при таком раскладе никто из нас не получит больше ни гроша.

Я не стал уточнять, каким образом ватага проникла в гнездовье Айюрра, проскочив незамеченной для хрымов в деревнях по пути. Не столь важно.

— Значит, отряд Кривого Лиса вы распустили.

— Нечем платить. Парни разбрелись. Решили наниматься поодиночке.

Или грабить на большой дороге. Как те двое, лишившиеся рук перед повешением.

— Значит так. Могу познакомить тебя с Веруном, богом рощи. Ближайшая — около Гузарра.

— Проклятье! Снова тянуться туда?!

— Тенгрун, бог степи, обитает, как ты догадался, в той самой степи. На юге, за рекой Волей. Ещё дальше. Моуи всемогущ и вездесущ. Но на вызов не приходит. Мелкие мы для него. Остаётся Подгрун. Вариант рабочий, но, предупреждаю, стрёмный. Через его ход я всего один раз ходил домой и обратно.

Видно было, как расслабились его руки на автомате.

— Для свиданья с Подгруном требуется ведёрко липового мёда и любое подземелье. Например, сухой колодец глубиной в три-четыре человеческих роста. Типа того, из которого я вас обстрелял.

— Так и знал — твоих рук дело… — он озадаченно потёр лоб. — Но что за хрень — липовый мёд? Ты издеваешься?

— Ничуть. Таковы их прихоти. Веруна каждый раз потчую мамиными пирогами. Тенгрун обожает чебуреки. Даже Моуи в человеческим обличье трескает нашу еду как обыкновенный смертный. Но я не навязываюсь. Не хочешь — не надо.

— Вот же бычий лист…

При моих более чем скромных познаниях в английском, там в основном — ругательства, популярные в боевиках, я догадался: американец произнёс bull shit, бычье дерьмо. А переводчик услышал bull sheet. Бывает.

— Зови Джен. Советуйся.

— Возвращение в Гузарр нам не в тему. В любом случае. Если разве только вернёшь патроны к М4.

— Никак. Я их распотрошил ради пороха. Перезаряжать патроны к охотничьей «Сайге», — тут покривил душой. Ещё не разломал их. Но честно — собирался. — Остальные ништяки тоже оприходовали. Тем более — женские прокладки.

— Себе их оставь, — прорычал американец, напряжённо соображая. Потом сделал условный знак.

Через три-четыре минуты Джен уже присоединилась к разговору, восседая на своей коровке. Пит кратко обрисовал перспективы.

В общем, они присоединились к нам, вызвав рычащее недовольство Бобика и молчаливое — моё.

Честное слово, пару раз выдавалась возможность вытащить ТТ и всадить по пуле в затылок каждому. Но я не воспользовался. Может — зря.