Средневековая история. Тетралогия

От края до края заполненный тем же стремительным и четким почерком.

Альтрес скользил глазами по строчкам.

… питание… алкоголь… возраст… одежда, обувь… частота сердцебиения…

Создавалось впечатление, что графиня стремилась узнать все. Вплоть до частоты посещений королем спальни ее величества. Впрочем, в конце была кратенькая приписка.

Просто — вот тебе сведения, а ты, Альт, что хочешь — то и делай.

Альтрес проказливо ухмыльнулся.

А делать мы будем вот что…

Джес смотрел на Гардвейга не без трепета. Все-таки самодержец. И — самодур.

Только весьма и весьма немногие знали, что дурил Гардвейг больше по необходимости. Политика-с…

Пусть считают несдержанным тираном. Лишь бы боялись и слушались. А при болезни дурить — так и вовсе милое дело…

— Ваше величество, я счастлив видеть…

— Не надо много слов, граф. У меня к вам просьба.

Угу, то есть переводи — приказ. Джес дядю любил, но оценивал трезво. Для Эдоарда Ативерна — первое. Потом идут государственные интересы. Потом — семья. А место графа Иртон — в пятом десятке.

— Ваше величество, я счастлив буду…

— Привезите ко двору вашу супругу. Мы хотим ее видеть.

Многого ожидал Джес. Но чтобы так?

Гардвейгу стоило больших усилий не рассмеяться, глядя на ошарашенное лицо мужчины. А Альтрес так и вовсе мерзко хихикал. Должность придворного шута позволяет, знаете ли…

— Ее сиятельство, графиню Лилиан Элизабетту Мариэлу Иртон. Я буду рад ее видеть.

Джес (сказалась придворная выучка) все-таки опомнился — и рассыпался в уверениях, что обязательно и всенепременно. Только вот сейчас супруга в Иртоне, а весной его величество Эдоард уже того-с…

Гардвейг выслушал его с легкой улыбкой.

— Я не возражаю. Приезжайте летом. Или даже осенью. Но чем раньше, тем лучше. А вашему королю я сам отпишу.

Граф Иртон раскланялся — и кое-как бочком отполз в укромный угол. Где его и атаковала леди Вельс.

Мужчина дернулся и зло посмотрел на навязчивую даму.

— Нам надо поговорить!

— Мне с тобой говорить не о чем, — Джес пожал плечами.

— Твой ребенок. Не наш. Что хочешь с ним — то и делай. А если не оставишь меня раз и навсегда — по возвращении домой будем говорить в другом месте. Ты пыталась убить мою дочь. И жену. И я об этом не забыл.

— Это не я! Это Алекс!

— С которым ты спала, — добил Джес. — еще раз приблизишься — попрошу, чтобы тебя отправили в Ативерну. Пошла вон!

Аделаида прикусила губу и растворилась в толпе. А Джес облегченно прислонился горячим лбом к холодному мрамору стены.

Голова у мужчины шла кругом.