Средневековая история. Тетралогия

— Малышка, а ты думаешь, мне так интересно заниматься всеми хозяйственными делами?

— Ты же занимаешься?

— А ты — графиня. Ты — обязана. Если что-то случится со мной и с твоим папой — именно ты должна будешь вести хозяйство. А ты даже урок выслушать не можешь. Ну куда это годится?

— Лиля, я больше не буду…

— А что ты должна сделать?

— Тебя ведь сейчас опять начнут дразнить?

— Тогда советую сделать так…

Вечером Мири с довольной улыбкой отчитывалась перед Лилей.

— А ты была права. Я вхожу, а Бьерн мне мол, получила, графиня недоученная?

— А я ему — сам недоученный. А если хочешь — десять дней нам на подготовку. И на соревнование.

— Тогда эти десять дней нам надо серьезно учиться.

— А ты мне поможешь?

Аделаида Вельс была в отчаянии. План соблазнения провалился. Мягко говоря.

Джерисон ее избегал.

Нет, граф не шарахался демонстративно в сторону, он не отобрал у нее свои подарки, но…

Он не извинился за побои.

Он больше не разговаривал с ней.

Ее словно и вовсе не существовало. А ведь это сильно нарушало ее планы на жизнь. И ставило саму жизнь под угрозу. Кто еще защитит ее, кроме Джерисона? Как только она вернется домой… ох-ох-ох… даже если ее не отдадут палачам — все равно ни жизни, ни репутации… только в публичный дом идти.

И Аделаида решилась.

Она подождала, пока чуть сошли синяки, уродовавшие лицо — и однажды ночью снова поскреблась в дверь его сиятельства.

— Войдите… а, это вы, госпожа? Что вам угодно?

Голос был ледяным и ироничным. И Аделаида рухнула на колени.

— Джерисон, выслушай меня!

— Не хочу. Нам не о чем говорить.

— Я не виновата ни в чем!

— Да неужели? И не моими подарками были оплачены покушения на мою жену?

— Я не виновата! У меня все отбирал Алекс!

— Да неужели? В постели?

— Я никогда не спала с ним! Алекс не был моим любовником! И мужу я не изменяла!

— Вот как? А твой любовник утверждает другое.

— А что ему остается делать? Он просто лжет! Подумай сам! Он был моим опекуном! Он мог выдать меня замуж второй раз! Я обязана была его слушаться!

Джерисон вздохнул. Вообще-то — да.

Жена да убоится мужа своего. А женщина — мужчины. Ибо Мальдонаино начало сильно в ней и требуется держать ее в строгой узде, как кобылицу непокорную или овцу неразумную. Так что спорить с кузеном Аделаида не смогла бы. И не отдать ему драгоценности…

— Ты могла бы пожаловаться мне.

— Я не могла тебя потерять. Я люблю тебя. До безумия люблю…

— Ты меня уже потеряла.

Аделаида потупила глазки в пол. Покраснела.