Средневековая история. Тетралогия

Джайлс Леннард, дворецкий в столичном доме графа Иртон, открыл дверь.

— Письмо его сиятельству…

Джайлс кивнул, взял письмо и закрыл дверь перед курьером.

Привычно посмотрел на свиток.

Патер Симон Лейдер… Альтвер…

Странно. Какие могут быть у захолустного патера дела к графу?

Но — приказ есть приказ. Джерисон Иртон распорядился пересылать ему всю корреспонденцию, и Джайлс так и поступит.

С первой же оказией.

Ричард посмотрелся в полированную серебряную пластину.

— Красавец. Просто картинка.

— Поехидничай мне, — огрызнулся Рик на кузена.

Джес послал ему невинную улыбку.

— Мне-то что. Это у тебя завтра смотрины…

Они остановились примерно в трех часах пути от столицы. Официальный визит к Гардвейгу планировался завтра утром. А пока просто отправили гонца с верительными грамотами. Теперь начнутся дипломатические танцы.

Гонец прибудет к Гардвейгу.

Тот ответит любезным письмом и пошлет кого-нибудь встретить посольство. Будет много меда, много яда, много расшаркиваний и уверений в своей нежной любви к прибывшим. Потом официальный прием, где Ричард и познакомится с потенциальной невестой.

И начнется серьезная игра.

Ричард даже не сомневался — в Уэльстере будут весьма не против. А сам он?

А сам он не знал. В любом случае, если есть выбор, глупо не посмотреть на оба варианта. Сердце мужчины было абсолютно свободно — и он не испытывал никакой тяги к браку. А уж на примере кузена…

— Кстати, тебе ничего из дома не пишут?

— Пока нет. Вся почта будет собираться дома, потом мне ее перешлют сюда. Хоть бы моя корова родила…

— Теленка. От быка, — подколол Ричард.

— Тебе это тоже предстоит.

— Не для себя страдаю — для блага государства.

— Если бы оно еще это оценило….

Вот на последнее Рик не надеялся.

Но вдруг ему повезет встретить свою Джессимин? Мачеху он помнил. Ее любовь, нежность, ее искренность… Помнил, каким светом загорались ее глаза, когда отец входил в комнату — если Альдонай милостив, ему дадут хотя бы половину от такого счастья.

Люди живут и без этого.

Но думать о такой перспективе откровенно не хотелось.

Марта принесла девочке теплого молока на ночь. Присела рядом, погладила по волосам.

— Лилюшка, родная моя…

Лилиан Иртон повернулась, уткнулась носом в теплое плечо няни.

— Нянюшка, я так устала, если бы ты только знала…

— Да еще бы! Мыслимое ли дело! Графине — раны каких-то смердов зашивать!

Лиля грустно улыбнулась.

— Так кто ж меня вышивать учил? Сама понимаешь, кроме меня таких искусниц и нету… Да и… они нас защищали.