Средневековая история. Тетралогия

А этот щенок не успел вовремя выскочить из-под копыт. То есть он отскочил, но недостаточно проворно. Конь шарахнулся, напугался, едва не скинул седока… Хорош был бы Савл на свидании по уши в грязи!

Конечно, пришлось проучить негодяя-эввиреныша. Ну и что?

И даже калекой не остался…. Кажется, пару дней провалялся в горячке — и все зажило, как на собаке. А теперь Хельке из-за этого случая отказал отцу Савла. Впрямую не сказал, но все и так знают.

— Горел бы этот гад зеленым пламенем! — пьяно рявкнул Томми.

Парни поддержали. Но потом Савл замотал головой.

— Вы что, ребята! Нельзя…

— Нам нельзя? Благородным? — изумился Дарий.

Впрочем, добротно поротая задница тут же напомнила, что отец может и не одобрить. А если отец не одобрит, будет весьма грустно. Он уже обещал выгнать сына из дома…

— Ребята, надо это как-то обставить, чтобы не попасться, — прочитал его мысли Томми. — Чтобы все знали, но никто нас там не видел.

— А что — эввир? Ему если что, можно и рот заткнуть, — ухмылка Савла сделалась хищной, — или второй прорезать. Ножичком. Поперек горла.

Никто не слушал болтовню трех пьяных аристократов. Никто не обратил на них внимания. А зря. И сами они не обратили внимание на трактирщика, который подносил им вино, оберегая служанок. Потому что три пьяных идиота твердо решили выжить ювелира-эввира из города. И для начала планировали поджечь его мастерскую, а трактирщик…. кому важны эти плебеи? О наличии у плебеев ушей, мозгов и порядочности ни Дарий, ни его приятели не подозревали.

Следующим, кто навестил Лилю, был Тарис Брок:

— Ваше сиятельство, какое омерзительное злодейство!

Злодейство было раньше, сейчас речь о его последствиях, — фыркнула Лиля. Но про себя, исключительно про себя. Внешне же она была сама невинность. Глазки к небу, личико бледное… картину беспомощной маргаритке изрядно портила куча бумаг на одеяле. Но Тарис благородно притворился, что их не замечает.

— Как вы себя чувствуете?

— Не слишком хорошо. Голова болит. И все тело тоже, — честно призналась Лиля.

— Возможно отвара? Или послать служанку на кухню, пусть принесет покушать?

Лиля пресекла все это движением кисти.

— Мне надо с вами поговорить о покушении….

— Ваше сиятельство, я намерен рассказать все вашему отцу. И даже не уговаривайте меня поступить против совести!

Лиля опустила глазки.

— Что вы! Никогда! Напротив…

— Что напротив, ваше сиятельство?

— Я напишу ему еще одно письмо. И если вас не затруднит его передать тоже…

— Разумеется, госпожа графиня. Я все передам.