Средневековая история. Тетралогия

Обругав сына, запретив ему все действия против Лилиан Иртон и профилактически выпоров на конюшне, Торий Авермаль отправился к эввиру в гости.

Как ни странно, ему нравился Хельке Лейтц.

Эввир был неглуп, практичен, понимал свою выгоду… то, что Торий знал и в себе. А сейчас их объединяло и общее дело.

— Отлично. Передайте ей от меня поклон.

— Обязательно, господин барон.

— Торий. Просто Торий, компаньон…

— Не смею спорить с благородным господином, — улыбка Хельке была исполнена ехидства.

Торий ответил похожим оскалом.

Мужчины весело переглядывались.

— Хельке, у нас есть небольшая проблема…

Патер запечатал письмо и отдал посыльному.

Так-то ваше сиятельство.

Знает ли ваш муж про ваши выходки?

Теперь — точно узнает.

Но будет ли в восторге?

А утром его навестил достопочтенный Торий Авермаль.

— Патер Лейдер, мое почтение…

— Благословен будь, дитя Света…

Покончив с обязательными формальностями, мужчины перешли к делу. Патер указал барону на стул, тот уселся и поставил перед собой небольшую шкатулку.

— Чем я могу служить вам, достопочтенный Торий?

— Речь не об услуге, патер. Я пришел к вам с маленьким подарком, — Торий коварно улыбался.

— Да. От одной известной вам и мне особы…

— Ее сиятельства Лилиан Иртон.

— Да, она перед отъездом очень сокрушалась, что не могла вас навестить лично…

Из отвешенной бароном лапши становилось ясно — графиня очень высоко оценила участие милого патера в своей судьбе и просила передать ему скромный подарок. Скромненький такой…

Золотое перо и такая же чернильница, щедро инкрустированные малахитом. Хельке лично постарался. Самые интересные вещи, те, которые пойдут высокородным, он делал лично. А что попроще… Сейчас на него уже работало шестеро подмастерьев. И он не собирался останавливаться.

— Графиня очень просила передать вам, что сохранит о вас самые лучшие воспоминания. И будет искренне надеяться, что Альдонай пошлет вам новую встречу.

— Я тоже буду ждать этого момента.

Патер чуть расслабился. Вот это уже было правильно. Подарки, надежды… Боится супруга, но его обаяние-таки подействовало…

Зря он, наверное, написал графу. Но не говорить же теперь об этом…

— Вы будете писать графине?

— Непременно. И писать, и она сюда должна приехать…

— Я с радостью переправлю ваше письмо.

Хельке Лейтц просто зашивался. И другого слова тут было не подобрать. Жена и дети теперь видели его минут на десять в день. Вставал он до рассвета, ложился как бы не после полуночи. И радовался, что пожилым нужно меньше сна.