Средневековая история. Тетралогия

Только в первых попадаются пассажи 'Альдонай заповедовал терпение…', 'жена должна повиноваться мужу…', 'Джес — достойный молодой человек…'.

Похоже, сначала Лиля пыталась жаловаться. Но если она делала это в своем стиле — оно и неудивительно, что отец не прислушался. А отцовскими делами… а интересовалась ли она?

Лилиан казалась Але довольно избалованной особой. Из девиц, которые твердо уверены — солнце светит миру из их попы. Чтобы она чем-то интересовалась, кроме себя?

Надо это менять. Но не в первом письме. Сначала надо покаяться.

Слова пришли словно сами собой. Лиля уселась за стол — и перо поползло по бумаге, оставляя корявые буквы.

Откуда вынырнуло это обращение? Черт его знает. Может быть, от Вильяма Шекспира? А, неважно…

Лиля еще раз перечитала письмо, свернула, покапала воском и приложила печатку. Вот так. Тему ребенка надо подчеркивать.

А для первого раза достаточно.

Я была глупа и неблагодарна. Осознала, раскаиваюсь…

Так и двигаться дальше. А что попросить у отца?

Вот Ингрид приедет, осмотрим поместье, составим смету — и вперед. Да и часть скота пригнать должны… может, еще продуктов попрошу. Или чего другого… подумаем.

Рыбу, вон, ловить пора…

Люди у меня с голоду умирать не будут.

Письмо Тарис Брок принял — и пообещал отправиться завтра на рассвете. Лиля сердечно поблагодарила его, распорядилась сгрузить подарки ей в комнату — и попросила вирман помочь в этом сложном деле. Те послушно транспортировали все от телеги до покоев, и Лиля приступила к распаковке. Чтобы спустя десять минут начать ржать в голос и тихо ругаться.

Подарки были хороши. Но!

Розовая кожа на сапоги!

Но не отсылать же обратно? Надо бы это дело отправить Хельке — авось что приличнее за это выторгует? Дорогое же все!

Или это можно перекрасить? Бархат не для батика, но может хоть что-то можно сделать?

Эмма подвернулась как нельзя кстати.

— Где поместили травника?

— Госпожа, я его разместила в комнатах для прислуги.

В комнату Лиля опять-таки вошла без стука. И улыбнулась. Энтузиаст малолетний…

— Добрый день, Джейми…

Джейми Мейтл, травник неполных шестнадцати лет от роду оторвался от ступки, в которой что-то растирал — и поклонился.

— Да, госпожа графиня.

— Тебе здесь удобно?

— Скажи, что у нас с краской?

— Краской, госпожа графиня?

В разговоре выяснились печальные новости. Органические краски тут известны. И зверобой варят, и луковую шелуху. И кучу других трав… но!

Ой, не просто так живописцы прошлого только что не козлиные рога в краски подмешивали.