Средневековая история. Тетралогия

Кто-то же мэрию расписывал?

Или надо будет делать серебряное зеркало? Азотная кислота в принципе не новость. Как и серебро… ну попробовать всяко можно.

Лиля положила себе завтра узнать — и вздохнула.

Пока еще были складки. Толстые бока. Бедра повергли бы в ужас любую топ-модель. Но Лиля видела и улучшения.

Раньше она была толще, это точно. Бока, щеки…

Ну щеки не видно. Но бока точно были больше. И приседания она почти не могла делать. А сейчас уже по пятьдесят — почти без одышки. Суставы поскрипывают… эх, а ведь Лилиан Иртон всего двадцать два года. Хотя по местным меркам — перестарок. Здесь выходят замуж в 14–16.

Август выдал ее в восемнадцать, ближе к девятнадцати. Это она узнала от нянюшки. И три года у них с мужем детей не было.

Воспоминания о муже вызвали раздражение. Уже привычное.

Сплавил в глушь и наезжал раз в квартал, как мило! Еще бы у них дети были! Чай, не насморк, сквозняком не переносится!

Хотя… вот справедливости ради — и она не подарок.

Что же заставило графа жениться на страхозавре с плохим характером? Приданное?

Это сколько ж пообещать надо было?

И не причитается ли что-нибудь ей?

А почему нет? Что она — лысая? Судя по толщине косы — нет.

Определенно, надо перекопать все бумаги, разобраться и написать отцу. Кажется, она любимый ребенок. И это — главное.

А все странности спишем на потерю ребенка и падение с лестницы.

Или скажем, что ее святым чудом подлечило. Ага… от мерзкого характера…

Но разобраться необходимо.

Рано или поздно дорогой супруг доберется до Иртона. Хоть бы и наследника сделать приедет. И как тогда?

С этими мыслями Лиля и заснула.

Все готово. Все спят. И сообщница светит свечой в окно, показывая, что путь свободен. Вот так. Теперь перемахнуть через ограду — и вперед. Собака?

Кусок мяса собаке, чтобы не брехала. С тем же сонным зельем…

А потом уже через ограду.

Ну, жри же, скотина! Не тяни!

И проснулась посреди ночи.

Простите, захотелось в туалет.

А в туалет Лиля ходила только на двор. Последнее время — под конвоем вирман, которые сопровождали ее до уютного домика с отверстием.

Идти на горшок и всю ночь нюхать миазмы — или вообще выливать его в окно Лиле было противно до омерзения. До тошноты и рвоты.

Лиля плотно увернулась в плащ.

Вот так. Подняла щеколду, толкнула дверь — и офигела. Другого слова не было.

Вирмане — спали посреди коридора.

Лиля как-то уже привыкла, что ее охраняют в любое время дня и ночи. А тут вдруг?

Она потыкала одного носком туфли. Второго.

Ага, наркоз абсолютный….