Средневековая история. Тетралогия

Дядя до последнего дня так и не узнал, что его рога в дверь не пролезали. Зачем? Еще перепишет завещание…

В любом случае, денег у них было немного. Да еще Алексу нравились бои. Ну и ставки тоже.

А это дорогое удовольствие.

И почему-то Алексу часто не везло.

А когда ему повезло, выигранные деньги он потратил на важное.

Ну зачем Джесу Иртон законная жена?

Аделаида станет прекрасной графиней! И разумеется, не забудет про своего кузена. А если забудет — он не постесняется напомнить.

Утром Лиля ощущала себя совершенно разбитой.

Вечер пришлось потратить на баб. А ночью — четыре раза вставать к пациенту. Корабельный «докторус» таки явился, но из всех средств у него были только обезболивающее, в котором Лиля по описанию узнала кору ивы. А остальные средства вообще не порадовали. Лимоны от цинги и несколько порошков о которых он отозвался так «докторус дал». От желудка. От горячки. От сердцебиения. Очистительное. И промывательное.

С другой стороны, в плавание по определению больных не берут.

В очистительном Лиля узнала траву сенны. Уж очень характерный запах и вкус, отвар ни с чем не спутаешь. Хотя боцману это было глубоко параллельно. Очистительное — и все тут.

Вот шесть баб с собой взять — это нормально! Это все пятачком! А на одного лекаря места не хватило! Блин!

От желудка было что-то вроде лакрицы. От сердцебиения — наперстянка.

Кровеостанавливающее узнать не удалось. Промывательное — тоже.

Так что Лиля была не в восторге. По ее меркам этот тип даже на медбрата не тянул. Но другого пока не было. Так что Лиля взяла обезболивающее, срезала корочки с лимонов, заварила их кипятком, потом выжала в воду сок лимона и приказала бабам поить господина только этим. Витамин «С» вещь полезная.

Авось завтра найдет. На ярмарке.

То есть уже сегодня.

Лиля встала и чуть не взвыла.

Голова болела так, словно по ней всю ночь молотом лупили.

Ну и наплевать! Умыться ледяной водой, нацепить очередной розовый балахон — и на ярмарку!

Должны же в этом мире быть травники?! Обязаны!!!

Лейф ждал внизу. И с ним еще пятеро вирман. Ингрид робко улыбнулась графине.

Лиля ласково улыбнулась девушке. Нет. Если бы она была Лилиан Иртон — вирманка вызвала бы у нее только раздражение. Как любая красивая женщина у некрасивой. Но Лиля в глубине души считала себя привлекательной. Она помнила свое первое тело. И Ингрид вызывала у нее только улыбку. Да, красивая. Но красота — ее так много в мире.