Мщение справедливо

Он честно изучил материал, понял, что имеет дело с сопливыми мальчишками, которые организовали в институте литкружок, читают запрещенных тогда Ахматову, Цветаеву, Мандельштама, в общем, занимаются ерундой. И он, мудак, даже не выписал повестки, не доложил руководству, а пригласил «любителей русской словесности» по телефону и сказал им: «Кончайте, ребята, ерундой заниматься. Сказано – нельзя, значит – нельзя!» Что тогда началось! Папочку с доносами у него забрали, собрались уволить. Тут ему повезло, он взял группу валютчиков.

И не просто людей, торгующих долларами, а фальшивомонетчиков. Ильина оставили в покое, а над литкружковцами устроили показательный процесс. После этого случая он и «поплыл». Значит, честная, принципиальная служба не нужна? Будем служить, как вам угодно!

Потом Горбачев... демократы... Службу трясли и перетряхивали. Памятник «железному Феликсу» сломали и уволокли, но контрразведку закрыть невозможно, не форточка. И тут вспомнили, что когда-то Ильин был в оппозиции репрессиям, защищал каких-то поэтов.

Он никогда в оппозиции не был, голову бы оторвали, никого защищать не смел. Но служба защищалась, нужны были и положительные примеры, и тут выяснилось, что один из мальчишек-рифмоплетов, которых Ильин отказался разрабатывать, фактически предупредил об опасности, сегодня известный поэт, живет в Америке. Ильину дали полковника и отдел. Но уже было поздно, он уже ссучился, давно шел по тропе «Чего прикажете?».

И в прошлом году Ильину поручили найти киллера, который многократно использовал «вальтер» калибра девять миллиметров.

И тут кто-то стукнул, подсунули Галея. Ильин понял: его начальника, молодого выдвиженца, используют втемную, плетут интригу, им нужен не столько киллер, сколько «горячий» «вальтер». Ильин добыл «вальтер», а ликвидацию Галея поручил мудакам. А куда денешься, если оперативников стоящих поразгоняли. В результате Галей остался жив и держит за горло.

Недавно сломавшийся, готовый служить информатором у ловкого уголовника и убийцы, Ильин неожиданно, в первую очередь для себя самого, выпрямился, налился упрямством и силой.

Он вышел на работу, сдал бюллетень раньше срока, надел лучший костюм и белоснежную рубашку, стал выглядеть моложе, увереннее. Он позвонил секретарю генерала, хотя в большинстве случаев соединялся с ним напрямую, и записался на прием, оговорив тридцать минут, предупредив, что просит принять по личному вопросу.

Генерал принял в тот же день.