Спорим, тебе понравится? (СИ)

Всю ночь мне снились жуткие кошмары, в которых Басов, откинув голову, смеялся надо мной в голос, бесконечно повторяя лишь одно:

— Ты мне абсолютно не нужна, Истома! Абсолютно...

Наверное, не стоит говорить, что наутро я проснулась будто бы раскатанной асфальтоукладчиком, с красными и опухшими глазами, а также тяжеленным камнем на сердце? Но да, так и было.

И телефон молчит. Ни слова.

Лишь от Аммо один единственный вопрос:

«Что происходит?»

Если бы я только знала... Хотя кого я обманываю? Я всё прекрасное понимаю, просто осознавать это страшно как никогда!

Дорога до гимназии — как на эшафот.

Каждый шаг — будто по битым стёклам вперемежку с горящими углями. Ещё и бабушка причитает над моей изломанной и покалеченной душой. Всё негодует, что не удастся съездить на кладбище и проведать родных.

Мне бы её проблемы...

А тут прямо по курсу, в самом центре парковки у своего блестящего, чёрного автомобиля стоит Он — парень, который украл у меня сердце. Бессовестно. Бесстыже. Повалял в грязи и выбросил, с улыбкой на чувственных устах.

А мне орать хочется. Ярослав, за что?

Впиваюсь в него глазами, но он только мажет по мне напрочь пустым взглядом и отворачивается, зарываясь пятернёй в шевелюру и опуская голову вниз.

Это всё!

В душе страшно и истерично воют кошки, а затем вонзают свои острые когти в самое моё нутро и начинают истошно его драть.

Отворачиваюсь и быстро хапаю воздух, но легче не становится. Мне так больно и обидно в эту самую минуту, что я готова рухнуть на землю, а затем просто разреветься от жалости к самой себе.

Потому что пока я шла сюда, я ещё надеялась на пресловутое чудо, а теперь ещё раз получила по мозгам горькой правдой — во взрослой жизни чудес не бывает.

Уроки проходят где-то мимо меня. На вопросы учителей отвечаю на полном автопилоте. Даже получаю «отлично» по истории, но меня это никак не удивляет и не трогает.

Плевать. Совершенно!

На большой перемене в столовой я снова одна. Басова нет. Аммо тоже. И мне становится почти невыносимо.

Я позорно сбегаю в библиотеку, на то самое место, где Ярослав впервые признался мне в симпатии. И реву, кусая до крови губы!

Говорят, что после слёз становится легче. Так вот, это чушь собачья. Не легче! Ни капельки! Только ещё сильнее ноет и свербит за рёбрами, а непослушные лёгкие отказываются качать живительный кислород. Я будто бы задыхаюсь. Иду на дно своей агонии, да там и оседаю непрезентабельной кучкой ила.

Последним уроком стоит физкультура.