Спорим, тебе понравится? (СИ)

Такой!

Красивый, статный, сильный, бесконечно совершенный!

И он ждёт меня!

Вчера я так и не призналась ему, что Аммо вышел со мной на связь, а также поведал о своей симпатии. Не смогла. И сегодня этого делать не собиралась. Причина? Всё та же — я не хочу быть своеобразной Еленой Троянской в их многолетней дружбе.

И точка.

Но! Если спросит сам Басов, то я врать не буду. Захочет, так даже переписку дам прочитать.

Вот.

На том я для себя этот щекотливый вопрос и закрыла, а потом попала в крепкие объятия парня и тяжкие думы вылетели из головы.

А уж когда Ярослав накрыл мои губы своими губами, то и вовсе позабыла своё имя.

Терпкий вкус его рта. Ритмичные толчки языка. Спичкой по моим облитым бензином нервам. Вспышка!

Пожар!

Вау!

— Я так быстро падаю, — шепчу сбивчиво, когда Ярослав зацеловывает короткими, отрывистыми поцелуями мою шею.

— Куда?

— В тебя...

— Не бойся, Истома. Я тебя поймаю, — покусывает мои губы и улыбается так чувственно и загадочно, что я окончательно отлетаю за периферию сознания.

Мне с ним так по кайфу!

Целый день порхаю на крыльях своих волшебных чувств. Ничего вокруг себя не вижу, ничего не слышу. Весь мир сузился до образа Басова, а потом снова расширился и принялся вращаться вокруг него одного."

"Что это такое? Мощное. Безрассудное. Ещё пару дней назад ничего не было. Или было? Но я всё контролировала. А теперь словно чеку сорвало, и я подорвалась на своих же табу. Тело зудит в ожидании перемены, чтобы снова зарыться пальчиками в мягкие, густые волосы на затылке Ярослава, бессовестным образом затолкать свой язык ему в рот и накачать лёгкие его крышесносным древесным запахом с нотками горького апельсина и зелёного бергамота.

Вот чёрт...

Это же не я!

Я же Вероника Истомина — примерная девочка, которая слушается маму. Я не могу вот так стоять под школьной лестницей и томно прикрывать глаза от чувственной неги, позволяя рукам Басова беспрепятственно курсировать по моему телу. Я должна отыскать стыд, загулявший во все тяжкие, и призвать его вновь встать на стражу моей добродетели.

— Яр! — тоненько тяну, когда его пальцы расстёгивают на мне блузку почти до пупа и подныривают под верх нижнего белья, касаясь нежной кожи груди.

— Ш-ш, я только познакомиться с ними. Ладно?

— Мы же в школе!

— На твоё счастье.

— Что?

— Ничего. Иди сюда!

И я иду. Иду, как слепая на его зов. Он говорит мне, как шагать правильно, где обойти, чтобы не споткнуться, а где ускориться. Он мой поводырь.