Девятный Спас

Вечером боярин Троекуров, сума переметная, как приехал, как начал перед царевниным крыльцом чваниться, у Софьи от гнева великого схватки начались. Вовсе нельзя стало дальше ехать.

Встанет ли теперь, после многочасового мучения, после кровяной потери? Вот о чем тревожился Автоном Зеркалов, прислушиваясь к младенческому пописку. Сунуть нос, поглядеть не осмеливался. Если Софья в сознании и приметит — осерчает. Надо было ждать, когда Яха выйдет. Карла знает, что и когда делать. Всё ему в подробностях растолковано.

Теперь стольнику пришлось ждать недолго. Приоткрылась дверь, бесшумно вышел разутый Яха. Был он в брызгах крови и слизи, распаренный.

— Ну что? — хрипло спросил Зеркалов.

Значит, девочка. Автоном Львович нетерпеливо махнул:

— Не про то спрос! Как Сама?

— На ноги скоро встанет?

Срамной почесал проваленную переносицу, пошмыгал широкими ноздрями. Дух от него был такой, что стольник поморщился.

— Сегодня нет. Да и завтра… Рваная вся, крови много ушло. Ныне без чувств, и лихорадка будет.

Застонал стольник. Пропало всё! Ах, бабы, бабы… Раз без чувств, можно самому поглядеть. Он тоже скинул сапоги, вошел в горницу. Правительница лежала на спине, будто мертвая: лицо нехорошее, восковое.

— Сосёт. — Яха кивнул на дверь слева, где в чулане была заперта наскоро сысканная кормилица.

Карла приподнял один из больших шелковых платов, которыми для чистоты и нарядности были накрыты пристенные скамьи. Увидев неловко вывернутую ногу в пеньковой чуне, Автоном Львович скрипнул зубами.

— Дык ты, боярин, сам наказал: как окончится, бабу придушить.

Это верно, так и Софье было обещано, для ее государевниного спокойствия. А всё ж поторопился Яха! Царевнино спокойствие ныне для стольника было дело десятое. Он показал на другую дверь:

— Сестра там? Видела?

— Заперта. Когда я ей говорил — голосила, а так тихо сидела.

К княгине Авдотье стольник заглянул на самое малое время. Кое-как укрепил ее, бледную, от страха трясущуюся. Мол, самое трудное впереди. Сиди пока, жди. Скоро скажу, чего делать. И прочь от неё, дуры слезливой, прочь. Дверь опять на засов закрыл.

— Что дальше? — бестрепетно спросил Срамной. Такому прикажи благоверную правительницу вслед за повивальней придушить — не дрогнет. Яхе — что царевна, что мяса кусок. Был бы хозяин доволен.

— Жди, — сказал и карле Автоном. Сердце у него прыгало, мысли тоже.

Решать надо было. Быстро. А ошибешься — сам пропадешь и маленького Софрония погубишь… Хотя, может, и не Софрония. Это еще сообразить надо.