Девятный Спас

Фарфоровую чашку держал изящно, отставив мизинец. Дмитрий понюхал и отставил. Илья побоялся хрупкий сосуд своей лапищей и трогать — пожалуй, треснет. Хозяйка же угощалась так: отопьёт капельку, поморщится и скорей пряником заедает, чтоб было не горько.

И вроде сидели вместе, а сердечноприятной беседы не получалось. Приятели один на другого смотреть избегали, любовались на Василису, но та витала мыслями далеко и словно всё к чему-то прислушивалась.

Наконец Алёша, будучи из троицы самым политесным, завёл светский разговор, обращаясь исключительно к барышне. Он нарочно и предмет выбрал такой, чтобы княжне был интересен, а Митька с Илейкой отнюдь не встревали.

Стал рассказывать, что парижские гранд-дамы для убеления кожи пользуют некую чудесную мазь, состав которой ему, Алёшке, по случаю сделался известен и, коли Василисе Матвеевне угодно, он ей немедля раскроет секрет сего бальзама.

— Конечно, угодно! — обрадовалась Василиса, чего только не перепробовавшая, чтоб свести с лица проклятую деревенскую загорелость.

— Изволь. Четверть ступки давленой ромашки, золотник голубиного помёту, чарка мятного настоя… Я сейчас напишу.

Пока он скрипел пером по бумаге, Дмитрий простодушно сказал:

— А по мне Василиса Матвеевна хороша, какая есть.

У Попова по листку полетели чернильные брызги. Каков ловкач этот Никитин! А каким нежным взором наградила она льстеца! Ну погоди же, Митька. Не тебе тягаться с истинным кавалером!

— Василиса Матвеевна не глупица, чтоб льститься на похвалы, — пренебрежительно пожал плечами гвардии прапорщик. — Истинный доброжелатель не стал бы порицать убеление кожи единственно ради сладкоречивого угождения.

Илья кивнул, охотно соглашаясь. Митьшины успехи ему тоже не нравились. Развивая наступление, Попов бойко сыпал дальше:

— О неразумности особ, внимающих льстецам, есть фабля знаменитого пиита господина де-Ляфонтэн, кою я недавно переложил на русский язык.

— «Фабля», это что? — спросила Василиса. — Вирши? Зачти, сударь, сделай милость.

Гвардеец встал в пиитическую позицию: отвел правую руку, подбородок вскинул, локоны парика разметал по плечам.

Василиса сделала аплодисман — несколько раз громко содвинула ладоши. Илья от неожиданности моргнул, а уязвлённый Никитин заметил:

— Говоришь, на русский язык переложил, а по-нашему так не говорят. Не «взян», а «взят».

Попов снисходительно улыбнулся:

— То для рифмоса, невежа.

Ну, Дмитрий и заткнулся, ибо такого слова не знал.