Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Чтобы доказать наше с Имран предательство, Филипп показал записи того, как мы вместе с тобой уходим в горы. При этом милуемся с некромантом и весело проводим время, так что помимо обвинения в предательстве на нас с тобой навесили еще и оргии. — Паоло тяжело вздохнул. — Это было до того, как Имран поймала командира в птичьем теле.

— То есть сам себе злобный козодой, — подытожила я. — И как теперь его спасать?

— А главное, оно нам точно надо? — внес свои поправки некромант.

— Отберем гроб, а там решим, вытаскивать его или пусть немножко полежит на хранении, — предложила я, глядя, как возмущенно открывает и закрывает рот Паоло.

— Он сам жаловался, что устал. Вот и отдохнет.

— Идея с капюшонами паломников была неплоха, но почему ты выбрал самые вонючие тряпки из целой лавки?! — не выдержал я, едва заметно чихнув в руку.

— Ты дал мне совсем немного денег, богатые одеяния стоят дорого, — пропыхтел паладин, пристраиваясь в строй таких же унылых фигур в плащах, бредущих через залитую затяжным дождем площадь к центральному храму.

— К тому же тут все такие. Богатые приезжают на паломничество отдельно, на специальных тележках. И к ним гораздо больше внимания.

Я еще раз сердито чихнул и натянул капюшон до самого подбородка. Все равно гнилая мешковина, из которой сшито это рубище, просвечивает редким плетением так, что через него все видно. Тоже мне, бережливый хозяйственник! Вернулся бы, я б ему еще денег дал! Кто же знал, что местные торгаши взвинтили цены впятеро от прежнего. В связи с наплывом верующих! Еще бы, новый святой в ордене, почти нецелованный, наверняка от свежести особенно полезный для здоровья.

Хорошо, хоть один плащ он получше выбрал — для Элле.

Это, правда, обернулось другим неудобством: ее капюшон не был прозрачным. А натянуть его тоже пришлось по самое некуда, чтобы девушку не узнали.

Впрочем, моей жене это, кажется, вообще не мешало. Хотя Элле постоянно зависала, рассматривая то ромашку, то Хрюшино рыло, то кисточки на белых кошачьих ушах, обходиться без зрения она не разучилась.

Более того, всю дорогу прилежно поддерживала этот навык: специально завязывала себе глаза на несколько часов плотной тканью. Во-первых, так эти самые глаза отдыхали, а во-вторых, она не хотела терять свои магические «мутики».

— Мерзкий дождь. И даже заклинание не наложить, заметят. В охране явно твои бывшие братья.

— Они и твои бывшие братья тоже. Или уже забыл?

— Худшие годы жизни всегда забываются как страшный сон, — парировал я.

— Перестаньте бухтеть.