(Зло)Вещий сон

В пансионе было тихо, даже слуги пользовались возможностью отдохнуть до рассвета, пока повседневные дела не затянут в привычную круговерть.

После пережитого наяву ужаса прежний кошмар почти не пугал. Лантиль теперь знала, что есть вещи похуже страшных снов, и почти машинально чуть отклонилась от опускающейся на плечо тяжелой ладони, закованной в металл, приготовившись выслушать очередное предупреждение.

— Оссталось восссемнадцать дней! — прошептал мужчина за спиной, но добавить ничего не успел, яркий день ворвался в комнату, прерывая сновидение.

Улла молча отошла от окна, закрепив шторы подхватами, так же молча набрала ванну и активировала артефакт, подогревающий воду.

— Завтрак принесут через несколько минут, — впервые за последние часы рыжеволосая служанка обратилась к Тиль.

Юная леди попыталась улыбнуться, чтобы смягчить Уллу, но та стала лишь ещё серьезнее. Поздний завтрак прошёл в том же гнетущем молчании, окончательно повергнув Лантиль в уныние.

— Завтра приедет лойр Олвенус, — всё так же немногословно сообщила служанка.

— Дяде написали? — сникла Тиль.

— Да, я сразу же отправила мальчишку с запиской вчера вечером. Недавно он вернулся с ответом.

— Но мы почти весь день сюда ехали… — удивилась девушка.

— Экипаж движется намного медленнее, да и следует по основной дороге, что ведет на запад, огибая возвышенности, а гонцы скачут тропами и просеками через леса, этот путь чуть не вдвое короче, — в гостиную неслышно зашел лойр Афастус, присоединившийся к разговору.

 — В результате срочные письма доставляют часа за четыре.

Мужчина пришёл сообщить Улле, что в ближайшие три дня будет заниматься внезапно возникшими делами. И к ужасу Тиль подробно поведал о разбойниках и обстоятельствах их задержания. Служанка поменялась в лице, выслушав рассказ своего знакомого, а после его ухода просто подошла к девушке и обняла её.

Эта незамысловатая ласка словно сорвала печать, удерживающую эмоции Лантиль, и та наконец заплакала, освобождаясь от накопленных переживаний.

Со слезами выходил страх, притаившийся где-то под ребрами и стянувший внутренности девушки в тяжелый холодный комок, который теперь таял, позволяя дышать и чувствовать. И понемногу отпускало ощущение собственной никчемности, согреваемое теплом объятий.

От Уллы привычно пахло железом и специальным маслом для ухода за её любимыми кинжалами.