История «Солнечного Ветра»

Однако как раз во Франции располагались восемь аэродромов американской стратегической авиации, а её военный министр Рене Плевен являлся ярым сторонником европейской интеграции, в том числе создания европейского оборонного сообщества, в котором ключевая позиция отводилась бы ремилитаризованной Германии. Ситуация осложнялась тем, что американское командование считало территорию восточнее Рейна слишком уязвимой для советского наступления, предпочитая держать свои основные силы воздушной поддержки западнее этой реки.

А это совсем небольшая часть Западной Германии, Голландия, Бельгия и… северные департаменты Франции вблизи бельгийской и германской границ, обильно усеянные как стационарными авиабазами, так и аэродромами подскока и аварийной посадки.

А во Французском Национальном Собрании, которое рулит всеми делами в Четвертой республике (ни одно правительство не смогло продержаться более двух лет), чрезвычайно сильны коммунисты и голлисты. Эти две политических силы, по разным соображениям, но единодушно, блокируют попытки проатлантически настроенных политиков лишить Францию реального суверенитета и впрячь её пристяжной кобылой в американский дилижанс.

Однако Парламент никто не поставил в известность о приведении в исполнение плана «Дропшот», и военный министр, как хорошая собачка, послушно побежал впереди натовско-американского паровоза. Однако мобилизация французской армии не проводилась, ибо скрыть подобный шаг от мира вообще и французской общественности в частности было бы невозможно. Впрочем, генералы в Вашингтоне, даже закусив удила, по этому поводу не особо-то и морозились. Они считали, что все решит внезапный тотальный ядерный удар, который уничтожит советское руководство и основу промышленной мощи, после чего для закрепления достигнутой победы потребуются только оккупационные контингенты, которые можно будет мобилизовать уже в ходе конфликта. Так, например, дополнительные американские войска пока только находятся либо в процессе погрузки на транспортные суда, либо следуют к портам в эшелонах.

При этом в стратегической авиации потери были запланированы страшные — от сорока до шестидесяти процентов в первом же налете. По опыту второй мировой войны известно, что американская авиационная часть становится полностью небоеспособной при однократных потерях в двадцать пять процентов.