Ходячее сокровище

Без разницы… Слушай, если не секрет, как ты вообще с тропы не падаешь? И как ее замечаешь?

— Так нет тут никакой тропы, — благодушным голосом пояснил Сусанин.

— Как это нет? А по чему мы тогда шагаем?

— По органу бычьему мы шагаем, а не по тропе. Никак здесь не пройти и не проплыть. Это не вода виновата, это сама суть мокрого кластера такая. Черная грязь ничего не держит, любую лодку быстро засасывает. Умение у меня особое, я сам себе тропа во всем, что жидкое. И если от меня не отставать, тоже можно идти по тропке, которая под ногами моими образовывается. Но, если отстал или чуть в сторону шагнул, там считай бездна. Так что давай шевелись, не отставай. Ну или поворачивай и двигай назад, в стаб.

Сусанин, высказавшись, противно рассмеялся над собственной шуткой.

А вот Читеру сейчас не до смеха.

Лагерь располагался на тройнике, зажатом между трех кластеров, один из которых был просто черным, а два — черными и мокрыми. Те, кто расположился в столь несимпатичном окружении, знали толк в маскировке. Палатки и навесы не какие зря, а из материалов, сливающихся с местностью. Плюс живописно развешанные сети скрадывают очертания, не оставляя ни намека на острые углы, нетипичные для дикой равнинной местности.

Люди, которые так мастерски прячутся на территории, где в общем-то нет смысла скрываться от всего мира, — явно не рядовые обыватели. Это или муры, или криминал, или еще кто-то, перед кем-то крупно виноватый. В первом случае Читер, скорее всего, попал по полной, потому как для такой публики ярко-зеленый ник — это все равно что вызов на дуэль.

Только в отличие от обычаев серых тварей дуэль они устроят без намека на честность.

Ладно, очень скоро Читеру тут все расскажут.

Сусанин остановился перед большой палаткой и, указав на нее, пояснил:

— Скидывай грязные шмотки и надевай чистые. Там подберешь под свой размер. А потом шагай вон туда, где зеленый флажок. Там пожевать дадут, и отказываться не советую. Светка кормит так, что я даже жениться готов, хотя на морду она страшнее меня.

Ну что же, руки с ходу за спину не заломили — уже хорошо. Теперь можно сменить гардероб, попробовать чудо-стряпню от местной Светки и наконец пообщаться с тем или с теми, кому захотелось поговорить с Читером именно здесь.

За столом, напротив Читера, сидел всего лишь один человек с прозвищем Водяной. Если, конечно, цифр, или неписей, можно так называть. Некоторые игроки отказывали им в праве причисления к людям — это повсеместно распространенная дискриминация.