Ходячее сокровище

Или интуиция, или просто нервы прямо-таки требовали как можно быстрее устроить так, чтобы между Читером и пустыней оказалась широкая и глубокая полоса воды.

Веревка, которую люди, спрятавшие рюкзак с припасами, использовали для устройства растяжки, сослужила хорошую службу. Меч тоже пригодился, он как спички сносил мешающие сучья. Кое-как очистив от лишнего несколько стволов, Читер связал их в грубое подобие плота. На такой смотреть без содрогания невозможно, и стоять на нем тоже не получится.

Но это и не требуется. Главное, что его получилось соорудить быстро.

Пора сказать «прощай» этому берегу, что Читер и сделал.

Управлять неказистым плавсредством — непростое занятие. Он, плывя следом, придерживал его, толкая перед собой, поворачивал и так и эдак. Течение оказалось неравномерным и непредсказуемым, сражаться с ним приходилось с переменным успехом. Плот снесло километра на два, прежде чем Читер наконец нащупал ступнями галечное дно.

Выпрямился, перевел дух, вытащил меч, помахивая им, направился к берегу. Там суетливо дергались с полдесятка мелких мертвяков. Как и полагается, здесь у них проходит путь миграции, и пропустить такое зрелище зараженные не могли.

Выбираясь на сушу, Читер с ходу угостил первого размашистым ударом в лоб, недобрым голосом при этом произнеся:

— Давайте, ребята, налетайте. Мне согреться надо.

Спустя полчаса Читер сидел в высоченной траве и неторопливо доедал последнее, что оставалось из припасов, — банку консервов из тунца. Неприкосновенный запас, который берег до последнего. Многие игроки считали, что эта рыба, если правильно приготовить, не уступает тушенке, а то и превосходит. Утверждение спорное, но что-то в этом есть. Давиться одним лишь консервированным мясом надоедает, душа просит разнообразия. Одно плохо — соли многовато. А лишняя соль — это жажда, что в его положении недопустимо. Так что не просто так сохранил именно эту жестянку.

Теперь жажда не страшна, ведь воды вдоволь. Читер, пока плавал, волей-неволей наглотался неплохо, да и потом, по-быстрому устроив себе помывку, тоже то и дело прикладывался, пока брюхо не раздулось. Кое-как оттер розоватую, почти младенческую кожу, которая отросла взамен потерянной, крупнозернистым песком, после чего направился прочь от берега.

Река — это прекрасно, но от нее следует держаться подальше. Там, где бегуны шастают, может и кто-то похуже подвернуться.

Куда его занесло — непонятно. Не очень-то похоже на регионы, в которых он до этого побывал.