Любовник леди Софии

Ей показалось, будто Росс покинул их дом примерно с той же долгожданной радостью, с какой заключенный покидает тюремные стены. София даже нахмурилась, не в состоянии понять, что с ним происходит. Тем не менее она пошла в спальню и начала готовиться ко сну. Она уже умылась холодной водой и расстегнула пуговицы на корсаже, чтобы обтереть тело на ночь губкой, как инстинкт подсказал ей, что нужно выглянуть в окно. Слегка отодвинув в сторону штору, она выглянула во двор позади обоих зданий суда. Там она увидела Росса — он стоял, освещенный лунным светом.

На темном фоне жилета его полотняная рубашка казалась ослепительно белой.

Затем София с удивлением увидела, как он достал сигару и еще что-то — наверное, коробок спичек. Росс курил крайне редко, и если все-таки брал в рот сигару, то этот ритуал, как правило, совершался в компании друзей. София увидела, как он чиркнул спичкой и попытался зажечь сигару, но руки не слушались его и крошечное пламя подрагивало в дрожащих пальцах.

Он явно расстроен, с удивлением подумала София.

Нет, не просто расстроен, а окончательно выбит из колеи — чего раньше с ним никогда не бывало. Она быстро застегнула платье и спустилась вниз. Как, однако, глупо с ее стороны не подумать о том, что известие о ее беременности явится для него ударом. Когда-то его жизнь в одночасье потеряла всякий смысл: первая жена умерла от родов. И вот теперь ему предстоит вновь пережить это кошмарное время.

Поскольку Росс был человеком в высшей степени хладнокровным и рассудительным, он должен был понимать, что вероятность повторения трагедии чрезвычайно мала.

Но он мало чем отличался от других мужчин, и его эмоции порой брали верх над здравым смыслом. Наверное, кто-то посторонний отказался бы поверить, что в этом отношении главный судья подвержен тем же слабостям, что и любой простой смертный, что у него есть свои страхи и страх потерять жену — самый сильный из них.

София прошла через кухню и вышла во внутренний двор. Росс стоял к ней спиной.

Услышав ее шаги, он весь напрягся. Он уже оставил попытки закурить сигару и просто стоял, держа руки в карманах и понурив голову.

— Неужели не понятно, что я хочу побыть один? — негромко прорычал он, когда София подошла ближе.

Однако она не послушалась и остановилась лишь тогда, когда, подойдя к нему вплотную, обхватила его руками. Нет, Россу ничего не стоило высвободиться из этих объятий, однако он, словно каменный, просто застыл на месте.