Любовник леди Софии

В отличие от старой земельной аристократии их общество не было столь утонченным, и в их кругу София чувствовала себя гораздо комфортнее. Эти люди никогда не задирали нос и были куда ближе к грешной земле и ее обитателям с их заботами о хлебе насущном, нежели те, в чьих жилах текла голубая кровь.

Росс, как мог, помогал жене освоиться, успокаивал и подбадривал. Он ни разу не отмахнулся от ее страхов, не высмеивал их, неизменно бывал терпелив и внимателен. Если Софии хотелось с ним о чем-то поговорить, он прерывал свои занятия, какими бы важными те ни были.

По вечерам они отправлялись в гости или в театр. Глядя на Росса, другие супруги начинали укорять своих мужей, обвиняя их в полном бесчувствии и пренебрежении их интересами. Все только и говорили о том, как изменился главный судья и как вообще такой серьезный, если даже не суровый, джентльмен вдруг превратился в заботливого и любящего мужа. Софии казалась, что причина произошедшей с Россом перемен проста — прожив столько лет отшельником, он наконец сполна вкусил все прелести семейной жизни. Нет, он не воспринимал их семейное счастье как само собой разумеющееся. Более того, наверное, где-то в потайном уголке души он опасался, что в один прекрасный день может вновь лишиться этого подарка судьбы, как уже когда-то случилось, когда он потерял Элинор.

Супруги частенько наносили визиты в поместье, где присутствовали на вечеринках, пикниках, или же просто совершали прогулки по окрестностям, наслаждаясь свежим воздухом, любуясь зеленью окрестных лугов.

Кэтрин Кэннон всегда с радостью принимала у себя гостей, и в летние месяцы ее дом был полон друзей и родственников. Софии нравились эти поездки в Силверхилл-Парк и вылазки на лоно природы. Она быстро нашла общий язык с миссис Кэннон и даже с Айоной. Теперь, когда они нередко проводили время вместе, Айона словно оттаяла, хотя София до сих пор видела грусть, застывшую в глазах золовки. Скорее всего причиной этой вечной меланхолии были отношения с ее ветреным супругом. Айона даже как-то раз призналась Софии, что с тех пор, как его старший брат женился, Мэтью тоже сильно изменился.

— Он был сама галантность, — заметила Айона. Горечь, прозвучавшая в ее голосе, резко контрастировала с ее ангельским личиком. Они с Софией сидели в креслах возле каменной изгороди, увитой плетистой розой, которая в самый разгар лета буйно распустила душистые цветы. Напротив них, за небольшим садом и увитой плющом аркой, простиралась ярко-зеленая лужайка.