Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Нащупав в заднем кармане джинсов мобильный, выуживаю его. Захожу на почту. Отыскиваю нужные файлы. Открываю.

— Надеюсь, это удовлетворит твоё любопытство?

Дан пробегает по цифровым копиям глазами, внимательно изучая документы.

— Астафьевы? Серьёзно? — мазнув по мне недоверчивым взглядом, морщится, а я ощущаю как по телу расползается оцепенение.

Черт… Как всё это пережить?

Чем дольше я мелю эту чушь, тем глубже меня засасывает в болото.

— И ты думаешь, я поверю в эту липу? Да ещё и с отчеством деда? — хмыкает он.

— Можешь не верить, мне то что, — я невозмутимо пожимаю плечами, открывая электронную обменную карту, над которой пришлось потрудиться айтишникам.

Осталось предъявить последние доказательства и затаить дыхание: вдруг прокатит? Мне нужно любым способом выиграть время до приезда Георгия. Раз уж спалилась, придётся сделать всё возможное для того, чтобы Исаев не начал качать свои права. Пусть и дальше меня ненавидит! Только не отравляет мне жизнь своими долбанными законами и требованиями.

Молчаливая пауза затягивается. Сцепив руки на затылке, Дан вскидывает лицо к небу и делает глубокий, шумный вдох, а затем вдруг заходится в припадке истерического хохота, до чертиков меня пугая.

Таким собранным и в то же время растерянным Галецкого я никогда не видела. Это не про него. Похоже, что червь сомнения всё-таки начал грызть мужчину изнутри. Но в следующий момент он благополучно давит этого ползучего гада. Я даже не успеваю обрадоваться.

— Не могу поверить… — отдышавшись, произносит он, вытирая выступившие на глазах слезы. — Это же плевок Исаю в лицо. Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Он тебя, Машенька, живьём в землю зароет, несмотря на то, что любит больше собственной жизни… Зачем ты прячешь от него родных детей? Руслан тысячу раз пожалел о своих ошибках. Он был в неадеквате… Не каждый день увидишь, как на твоих глазах любимую женщину распинают на кровати…

— Хватит! — прерываю его. Меня сотрясает отчаянием. Из глаз брызгают слёзы, но я мгновенно беру себя в руки. Не думать! Не вспоминать! При Дане не рыдать!"

"Я сильная. Я с этим боролась одиннадцать месяцев подряд! И сейчас справлюсь.

— Опомнись, Маша. Он имеет право знать о детях.

Данила продолжает упорно гнуть свою линию. Я в очередной раз теряюсь. Надо бы остановиться и прекратить весь этот цирк, поверить новым раскрывшимся обстоятельствам, принять их и признать своё поражение. Но я не могу! Мне больно и одновременно страшно.

В памяти всплывает наша свадьба с Исаевым.